А после всех экспериментов уже извлечем. Операция будет произведена с приоритетом достать неповрежденный прибор. А уж ваш разум и целостность головного мозга… – Снова смеется он. – Смешно, правда? Полоумный нейрохирург.
Меня перекашивает от омерзения. Не зря его считают монстром…
– Думаете, в обмен на меня вам не дадут ретранслятор? И результаты собственных тестов? Шайрасы используют прибор не одно десятилетие. Тем более вы и так его уже заполучили, – без какой-либо надежды спрашиваю я.
– Думаете, мне это интересно? Операция будет через три – четыре дня.
Я жду хирурга. Отдохните пока. Ханна уедет потом со мной. Оставлю ее до вашей операции. Но без фокусов. Выкинете что-нибудь и будете сидеть в клетке, что напротив выделенных вам уютных апартаментов. Без санузла и умывальника.
Нашел чем пугать! Особенно в свете моих возможных перспектив.
– Почему? Чего вы хотите добиться?!
Генерал довольно потирает руки. Ждал этого вопроса. Но сначала делает знак кому-то в темноте. И на свет выволакивают Харшшада.
Капитан все время был здесь.
– Прости… – беззвучно двигает он губами.
– Ты не виноват, – шепчу ему я.
Он слышит своим чутким слухом.
– Прощай, Рай.
Занкок впадает в ярость от наших безобидных слов, выхватывает оружие из кобуры и производит три выстрела в грудь капитану кшатри. Харшшад, хрипя, скручивается в руках тех, кто его держит. Время вновь замирает. Я вижу как медленно мой телохранитель и его конвоиры падают на пол.
С криком кидаюсь на генерала и сбиваю его с ног.
Я больше не боюсь смерти.
Пусть меня также пристрелят, чем пережить то, что мне обрисовали.
Меня быстро оттаскивают. И помимо наручников, что были уже на мне, надевают оковы на ноги и прикрепляют их к стулу. Меня колошматит. Харшшад мертв?! Или скоро умрет.
– Про это! Про это я и говорю! Чем они купили тебя, Горслей? – брызжа слюной кричит генерал. – Змеиные отродья извратят всех, к кому прикоснутся. Я не допущу этого!
Достает платок и вытирает пот с лица трясущимися руками. Его губы приобретают выраженную синеву.
Из темноты выныривает человек в медицинской одежде, протягивает генералу воду и какие-то таблетки, вкалывает в предплечье один за другим три препарата. Занкок явно болен… не только психически.
– Зольцберг размяк. Совсем скоро, шантажом или убеждениями, шайрасы и его бы подмяли. Потом и Аль-Амина. Тот тоже ненадежный. Арабы-глизанцы отлично умеют считать деньги, и это был бы вопрос времени, – тихо продолжает генерал, немного успокоившись.
