Это позволяет мне погрузиться в отрешенное состояние и не вспоминать родных. Иначе сорвусь.
Мы с Ханной прикрываем друг друга от камер во время удовлетворения естественных потребностей. Я нашла небольшую нишу там, где крепится душ с водой для ухода за собой. Туда я и прячу выдаваемые мне препараты. Надеюсь, их не найдут во время уборки или проверки нашей камеры.
Это единственный шанс не стать той, кем я боюсь обернуться больше всего.
Меня это так удручает, но я не могу поделиться с Ханной тем, что задумала. Так будет лучше и для меня, и для нее.
Я не знаю как сложится ее судьба, но очень надеюсь, Ли Сул сможет вытащить девочку из того ада, который ждет ее в будущем, в случае замужества за сыном генерала.
***Как бы я ни надеялась на свое спасение, но день, когда все должно случиться, настал.
Я так и не знаю, меня не смогли найти, или у шайрасов не получилось попасть в тюрьму, или вообще в систему Глизе? И я уже не узна́ю, как там папа и дед, и Шанриасс. От мыслей о них у меня внутри вновь все обрывается, и я с трудом сдерживаю слезы.
Нет, мне нельзя выдавать себя.
Сегодня утром мне всучили последнюю дозу лекарств и предупредили, что за мной придут через час. По этой причине еда и вода сегодня мне не полагаются. Я бы проигнорировала ограничения. Захлебнуться рвотными массами во время наркоза неприятная смерть, но какая мне разница? Учитывая камеры наблюдения, мне никак не дадут этого сделать. Ни наесться, ни напиться. Мой максимум на сегодня – маленькая мензурка с водой – запить препараты.
Ханна трясется как осиновый лист, кажется, сегодня ей моя поддержка нужна больше, чем мне ее. Как могу успокаиваю. Не знаю, правильно ли давать девочке надежду на спасение, но ведь у нее действительно есть шанс."
"Я прошу свою напарницу по несчастью снова прикрыть меня прямо перед тем, как за мной придут. В данный момент меня не особо интересует уборная, но я старательно делаю вид. Горсть таблеток и так мало воды. Оставляю мизерное количество на дне, выпить в конце и жую, кривясь от горечи.
Я должна проглотить все таблетки до одной. Надеюсь, мой голодный желудок их удержит и меня не развезет раньше времени. Заметят.
Слабеющими руками обнимаю Ханну на прощание, когда за мной приходит тюремщик. Она так горько плачет, но я не в силах нам помочь.
Теряя остатки мужества, протягиваю руки для наручников и выхожу.
Не помня ничего вокруг, концентрируюсь на движениях, но с каждым шагом сложнее идти. В этот раз мы едем на лифте. От его движения вниз сильно ведет.
