И в тот момент, когда шёл за ней по коридорам, и в тот момент, когда нагнал её в этой богом забытой аудитории. И даже в тот момент, когда осатанело вколачивался в неё. Осознавал, но ничего не мог сделать. Мог лишь идти на поводу у своих эмоций. На поводу у грёбанных инстинктов."
"Почувствовал, как тонкие пальчики толкнулись в его грудь. Сдвигая. Отдаляя. Отталкивая от себя. Парень послушно кивнул и встал с неё. Отошёл на шаг, цепляясь за пышную помятую юбку. Слегка поправляя ту, и мысленно проклиная себя. Забота? Засунь себе её в задницу, уёбок.
- Мили? – его голос надломился, и парень поспешил тихо откашляться. – Мили, я… - слово «прости» встало поперёк глотки. Готовое в любой момент разорвать её на части.
Она подняла на него заплаканные глаза. Губы всё ещё дрожали, как и руки, которыми девушка пыталась привести себя в порядок. Коснулась ногами пола и слегка пошатнулась. Вздрогнула, выставляя руку вперёд, и запрещая ему приближаться к ней снова.
- Не подходи ко мне, – даже её зубы стучали. А Илье показалось, что это мелкие гвозди вколачивают в его гроб.
– Никогда. Больше. Я не шучу… - провела пальцами по лицу, стирая грязные дорожки от слез, перемешанных с тушью.
- Я… Мили… блять, мне так жаль.
Словно выпил эликсир трезвости. От него хотелось блевать.
Милана облизала потрескавшиеся губы, и сдвинулась с места. Не сводя с него взгляда, обогнула стол… на негнущихся ногах дошла до двери и убрала стул, что подпирал рукоять.
- Я хочу, чтоб ты сдох, Леднёв…
Бросила ему, словно кость. Распахнула дверь и тихо вышла, оставляя его на съедение собственным демонам.
...
Вышла в коридор и резко притормозила. Попыталась унять дрожь в пальцах и пригладить растрепанные волосы. Отряхнуть от пыли платье.
Остановилась возле урны и зацепила трясущимися руками порванные чулки.
Между ног всё ещё было влажно. Кожу жгло и саднило. Задыхаясь, она стянула тонкий капрон.
Быстрее, быстрее...
Подгоняла себя. Это чудовище в любую минуту может выйти.
Выкинула чулки в урну, и снова поправила волосы, пряча локоны за ушками.
По дороге в актовый зал, где рядом с подругой оставила сумочку, забежала в гардероб за пальто.
Ей повезло. В коридорах не было ни души. Никто не стал свидетелем того, как её бесцеремонно сломали. Только что была проведена черта, разделившая жизнь на «до» и «после». И лучше бы она умерла в той аудитории. Лучше бы он придушил её. Потому что девушка, совершенно не представляла, как жить в этом «после».
Прошмыгнула в концертный зал бесшумной тенью.
