За собственным кашлем не слышит ни слова. До жути становится неудобно, и блондинка, сунув ноги в тапки, выбегает из дома.
Это всё сон. Дурацкий сон. Больная фантазия…
- Накинь, – на хрупкие плечи неожиданно падает тяжесть, и тут же окутывает девушку горьковатым ароматом свежей древесины. – Промёрзнешь. Не лето уже.
Мила ничего не отвечает. Сдвигается вбок, и искоса смотрит на то, как Леднёв, встав рядом, сжимает в губах фильтр сигареты. Странно и смешно. Совершенно нелогично. Только эти слова приходят на ум, размышляя о его поведении.
В темноте вспыхивает огонек, и сигарета мелькает оранжевым пятном.
- Он пошутил? – боясь услышать очередную гадость, Мила вцепилась похолодевшими пальцами в деревянные перила на крыльце.
- М? – парень повернулся к ней и слегка нахмурился.
- Я про Женю… и про то, что вы заночуете здесь? – каждое слово давалось с трудом.
- Нет, – махнул головой парень и сделал ещё одну затяжку, – мы выпили, пока жарили мясо.
- Выпили?!
- Ну… прохладно было. Мы согрелись.
- Пивом? Кто согревается пивом? – действительно, ночью уже холодно. Девушка медленно просовывает руки в рукава его кофты. Непроизвольно втягивает его запах. Слишком глубоко. Готовая захлебнуться.
- Коньяком, – парень на секунду закрывает глаза и Мила вновь замечает, какие длинные у него ресницы. – У Дёмы в багажнике завалялся коньяк.
Прекрасно! Просто шикарно!
Брюнет бросает окурок на влажную землю, устланную ковром из пожухлых листьев, и поворачивается к Милане. Возвышается над девушкой, словно каменная глыба.
- Ты у меня часы забыла, – тихо произносит, опуская взгляд на её руки, что сжимали прохладное дерево.
- Я знаю. Верни мне их.
- Приходи и забирай. Если найдёшь…
- Они дороги мне.
- Серьёзно? – судя по смешку, он ей не верил.
- Их подарил мне папа…
- Подарит ещё. – большая ладонь неожиданно опускается на её. Прижимает сильнее, чувствуя, что та пытается убрать руку."
"- Не подарит. Он умер. – Милана только сейчас замечает, что, наконец, может говорить об этом спокойно.
Или же всё дело в Леднёве? В его руке, что горячим облаком согревала её прозябшие пальцы?
Он ничего не отвечает. Только кивает и раздвигает её фаланги. Переплетает со своими. Что это? Боже… сердце грохотало, и каждый его удар заставлял вибрировать мягкое нёбо.
- Слышал, что у тебя день рождения во вторник? – ловко уходит от темы.
- Угу, – отвечает на автомате. Прислушивается к себе. К тем ощущениями, что вызывают его прикосновения.
