На площади у Балтийского вокзала я сел в такси и сказал сонному шоферу:
— Петроградская сторона.
Я ехал на квартиру Жени Корецкого, в дом, оставшийся теперь навсегда без хозяина…
Дверь открыла старушка с забинтованной рукой. Она строго спросила:
— Кого надо?
Я вдвинул ногу в дверную щель и беззаботно сказал:
— К Жене Корецкому, по делу. А что с рукой-то?"
"— Да старая я, видать, совсем стала — руки трясутся. Намедни кастрюлю с горячим молоком на себя вертанула. Дегтем бы намазать, да где его сейчас в городе возьмешь-то, деготь? Вот докторша прописала мазь какую-то, да толку с нее — как с козла молока.
— С докторши? — механически переспросил я.
— Да не-е, докторша у нас хорошая. Мазь не помогает. А чего это я тебя ране у Женьки никогда не видела? Друзья новые вы, что ль? У него ж каждый день новые приятели. Полгорода к нему таскаются. И жрать все здоровы. Мне-то, соседке, это, конечно, без дела, но очень он уж легкий человек.
— Как это — легкий? Легкомысленный?
— Не-е! Ты что, милый! Женька — парень с серьезностью большой, толк в нем человеческий на троих заложен.
Только доверие у него к людям легкое, как у мальца мелкого. А люди-то, сам знаешь, разные бывают. Один — на, а двое — дай. Вот и денег у него всегда — «тетя Катя, десятку бы до получки». У меня-то пенсия — пятьдесят два рубля, а у него — три тысячи. Но — даю, потому как он гордый: брюхо у него подведет, а у чужого не попросит. Я-то ему все как мать. Своя-то у него в блокаду погибла. Отец — на фронте, а мать здесь, в блокаду…
— А давно Жени нет дома?
— Да числа с тридцать первого, а то первого.
Примчался из Таллинна, купил машину в магазине, покрутился два дня и укатил куда-то. Да вот записку мне па кухонном столе оставил…
ВЕЩЕСТВЕННОЕ ДОКАЗАТЕЛЬСТВО
Тетя Катя! Мы поехали на Кавказ, обкатывать мою технику. Числа 9-го вернусь, не беспокойся. Уплати за квартиру, приеду — отдам. Целую.
Женька
— Вот те на! А что, он заранее не говорил, что на юг собирается?
— Не, — старуха, видимо, истомленная одиночеством, беседовала со мной все охотнее.
Она даже впустила меня в коридор. — Я чаю, он и ехать-то решил в одночасье, а то бы знала я. Сказал бы он мне об этом непременно, как есть сказал бы.
— Так вы не знаете и с кем он поехал?
— То-то и оно, — пожала старуха плечами. — Отобьется парень от рук, боюсь. Это ж надо! Даже не сказал, что едет в даль такую! Оттуда, от Кавказа, почитай, и до Турции рукой подать? Ты как думаешь?
— Думаю, что так оно и есть, — кивнул я.
