Я выключил пропагандистский стенд с рекламой своевременного зубоврачевания и пошел в кабинет.
Абуладзе разговаривал с кем-то по телефону.
— Гаумарджос, гаумарджос, шени… Хо, батоно! — кричал он в трубку и весело хохотал. Прикрыв микрофон ладонью, он спросил меня: — Вы от Воскресенского?
— Дело в том, что я…
— Садитесь, дорогой, садитесь, — он указал на зубоврачебное кресло. — Я сейчас…
В зубоврачебном кресле мне делать было нечего — зубы у меня все здоровые. Но, оглядевшись, я стула не нашел и обреченно уселся в кресло.
А он все разговаривал по-грузински и все время смеялся, синкопируя гортанную речь постоянным возгласом: «ара, ара!» — отрицательно качая головой — видимо, ему предлагали что-то очень смешное и совсем ненужное, а он все время отказывался.
Наконец он положил трубку и, направляясь к умывальнику, сказал нараспев, как давным-давно кричали во дворах старьевщики:
— Зубы выдираем — починяем — заменяем! Доставайте свои зубы, мой дорогой, смотреть будем… — и намыливать смуглые красивые пальцы.
— Видите ли… — начал я, но Абуладзе снова перебил меня:"
"— Знаю, знаю, дорогой. Николай Иванович уже говорил мне, что вы трусишка. Но вы не бойтесь, я только посмотрю.
Абуладзе говорил почти без акцента, и лишь манера разговора да некоторая гортанность выдавали в нем кавказца. Я смотрел на него, машинально покручивая бесчисленные рукоятки и рычажки зубоврачебного механизма, и решал — воспользоваться мне возникшим недоразумением или не стоит.
Наконец я сказал осторожно:
— Я к вам заходил в начале месяца…
— В начале месяца я был в отпуске, — довольно сказал Абуладзе, размял сигарету, прочно уселся на белую тарелку вращающегося табурета, закурил, явно расположенный к неспешной беседе со знакомым какого-т мне неизвестного, но, по-видимому, значительного Николая Ивановича.
— Хорошо отдохнули? — вежливо поинтересовался я.
— О, замечательно! И в доме отдыха побывал, друга в Ленинграде навестил. Погуляли-и… — мечтательно прикрыл глаза пушистыми длинными, просто девичьими ресницами Абуладзе.
И пояснил доверительно: — Он как раз «Волгу» получил…
— Ну-у! — «пощупал» я почву. — «Волга» — это вещь!
— Ах, какая вещь! — с восторгом закричал Абуладзе. — До Москвы за восемь часов доехали!
Я переспросил с сомнением:
— За восемь? Что-то больно скоро?
— Пожалуйста, не удивляйтесь, дорогой. На сто сорок шли, — с горделивой скромностью сказал Абуладзе.
— Неужели сто сорок? — все-таки «удивился» я.
— Именно, — подтвердил Абуладзе.
