— Он стал сильнее… Намного сильнее, — прохрипел Флейтон.
— Кто? — тут же спросил Морис, шагнув ближе к койке и встав за моей спиной. — Эффу?
Но Флейтон будто бы никого вокруг больше не видел и не слышал и продолжал разговаривать только со мной.
— Такая мощь… Такая невероятная мощь, эта черная гадина. Безжалостная тварь, идущая напролом… Он паразитирует, пока заперт, но так отчаянно рвётся наружу… Ему больше не нужны такие сложные пути… Он наелся достаточно, чтобы двигаться дальше самостоятельно…
— Вы говорите про Эффу? — спросила я, нахмурившись.
"
"Флейтон мой вопрос проигнорировал. Он явно был не в себе. Впрочем, я не представляла даже, насколько у него сейчас было искажённое восприятие реальности.
— Тело… Хочет восстановить свое тело… Нужно много силы, много жертв… А пока выжидает и скачет… Ловит в свои сети… Въедается в мозг… Самому не вытащить… Путает сознание, завладевает полностью… Использует как сосуд… Как тупой безмозглый сосуд… Так нелепо… Такая нелепость…
Он закашлялся и снова судорожно вздохнул, глянув на меня более осмысленно.
— Спасибо тебе, девочка… что освободила.
Потом он всё-таки заметил стоящего около двери Эрика, и лицо Флейтона исказила гримаса отвращения. Я ожидала, что он скажет сейчас какую-нибудь гадость, но вместо этого Флейтон лишь еле слышно пробормотал:
— Простите меня… Я не хотел…
Он издал еще один судорожный вздох и затих. Голова безвольно упала на бок, взгляд стал пустой и безжизненный.
Его магическая Искра погасла на глазах, и я уже ничего не могла с ней сделать. Его словно бы выжгли изнутри. Это даже не погасшая магическая Искра, а… Не знаю… Жуть какая-то.
Аура господина Амбросского была настолько сильно искореженной, что поправлять тут уже было нечего. Когда из тебя месяцами неспешно вытягивают все магические и жизненные силы, словно бы попивая сок из трубочки… Ну, что тут уже восстанавливать… Хотя я все равно попробовала поколдовать, но быстро поняла, что мои навыки некромантии и целительства тут бесполезны.
— Я больше ничего не могу сделать, — произнесла негромко, сцепив руки в замок на коленях.
Молча продолжала сидеть на краешке больничной койки, глядя на безжизненное лицо Флейтона. Я ничего о нем не знала, но сейчас мне было его по-человечески жаль.
Страшная смерть — быть безвольным магическим сосудом долгое время, испытывая бесконечную агонию без малейшей возможности прервать ее.
