Мирон, покачиваясь, обошел машину и устало опустился на пассажирское место. Хотя товарищ майор пытался выглядеть бодро, я видела, что ему плохо. Он тяжело дышал, а глаза так и норовили закрыться.
В тот момент я действительно испугалась за него. Настолько, что готова была против его воли отконвоировать в больницу и заставить врачей хоть что-то делать. Грудь сдавило от волнения, а я решительно завела мотор, переключила передачу и выехала с парковки, кусая губы и каждые несколько мгновений косясь на Мирона, который просто растекся по сидению и облизывал пересохшие губы.
Я не помнила, как доехала до своего дома – так сильно нервничала. Опомнилась только, когда пыталась криво припарковать его машину под раскидистым деревом. Мне казалось, что я даже не дышала всю дорогу, потому что стоило только вжать педаль тормоза в пол и выключить зажигание, как в глазах потемнело, а я жадно вдохнула воздуха.
– Мирон, – жалобно обратилась я, прикоснувшись к плечу задремавшего майора.
Он не реагировал!
– Мир, – повторила я, тряся его за плечо.
Майор открыл глаза, посмотрел на меня мутным взглядом и хрипло поинтересовался:
– Приехали?
– Да. Пойдем, – закивала я как китайский болванчик.
Мы вышли на улицу, я быстро обежала машину, хватая Мирона под локоть и вернула ему ключи от машины. Мир нажал на кнопку, автомобиль мигнул фарами, оповещая, что сигнализация включена, и мы медленно прошли к моему подъезду.
Мирон обнял меня за талию, прижимая к своему телу, и, кажется, окончательно вжился в роль умирающего лебедя, потому что вероломно и коварно опустил руку мне на бедро и сильно его сжал.
Я легонько хлопнула по наглой конечности и недовольно развернулась, но наткнулась на жалобный взгляд Мирона, который еще и невинно захлопал ресницами.
Тяжело вздохнув, решила никак не комментировать ситуацию. Прислонила магнитный ключ к подъездному замку и пропустила Мирона вперед. Мы быстро поднялись по лестнице, я распахнула входную дверь и велела:
– Входи, раздевайся и сразу в постель.
– Марьяна, если бы ты знала, как я мечтаю услышать те же слова, но в другом контексте, – признался Мирон.
"
"Я снова покраснела, шустро сняла обувь и быстрым шагом скрылась в кухне. Достала аптечку, выискивая нужные лекарства. Вытащила две таблетки, градусник, налила в стакан воды и прошла в комнату, где Мирон медленно и лениво снимал одежду, стоя ко мне спиной.
Зависнув на входе, я не могла оторвать взгляд, ловя каждый жест. То, как Мир медленно поднял руку, снимая футболку.
