Очень горячий лоб…
– Мирон, ты горишь, – с трудом оторвавшись от его губ, прошептала я, все еще цепляясь за его плечи, чтобы не потерять опору.
Сердце колотилось так сильно, что мне казалось: его стук слышат все в радиусе пары километров. Кровь прилила к щекам и зашумела в ушах, а ноги все еще были ватными и плохо слушались хозяйку.
– Я пылаю, Марья, – согласно закивал майор и недвусмысленно наклонился, чтобы продолжить то, чем мы занимались мгновение назад.
– Я серьезно, – возразила я, прикрывая ладонью его губы.
Мирон выдохнул, недовольно нахмурился, а я снова прижала руку к его лбу:
– У тебя температура!
Мирон смешно скосил глаза вверх и шепотом выругался.
– Марьяна, я знаю отличное лекарство, – томно промурлыкал он.
– Я тоже. Жаропонижающие и постельный режим. У тебя дома есть лекарства?
– Есть. Кровать и ты, – сглотнув, согласился Мирон.
Его глаза блестели, но уже не возбуждением, а дыхание сбилось. И, кажется, тоже не от поцелуя.
– Тогда ко мне, – решила я, – снимай костюм, ты и так весь горишь.
Мирон сморщил нос, но покорно повернулся ко мне спиной, позволяя расстегнуть почти незаметную молнию, вшитую в костюм. Снял его и небрежно забросил на заднее сидение.
– Может, в больницу? – нервно закусив губу, предложила я.
– Или сразу в морг. Потому что у моей козы так же было, и бедняжка умерла через неделю. Высочество, не нужно делать трагедию из обычной простуды, – отмахнулся Мирон. – Поехали к тебе, – закончил он уже другим тоном.
Майор сделал шаг, и его неожиданно повело. Я быстро схватила его за руку, осматриваясь по сторонам, но машины Марка, как и его самого, уже не было.
Брат Мирона еще и Ольгу с собой увез.
– Я сейчас Максу позвоню, попрошу, чтобы он сел за руль, – пробормотала я, доставая из кармана мобильный.
– Сама сядешь, – жестко велел Мирон и протянул мне ключи от внедорожника.
– Ты с ума сошел? – округлила я глаза, – жить надоело?
– Я свою жизнь доверяю только тебе, – заглядывая мне в глаза, серьезно сообщил Мирон. – Садись за руль, Марья. Или твои преподаватели не настолько хороши, как ты пытаешься мне доказать?
– Ладно, – нервно выдохнула я, отбирая у него ключи, хотя поджилки предательски тряслись, – поехали!
Мирон победно улыбнулся, распахнул передо мной водительскую дверь, помог устроиться на сидении и подвинул его вплотную к рулю, чтобы я могла достать до педалей.
– Если нас остановят, я права никогда не получу, – пробурчала я себе под нос, – а если папа узнает, то ближайшие десять лет вообще из дома не выйду.
