— Они просто не знают, как правильно изображать зверушек.
— Совсем не знают! — подхватываю ее идею. — А мы ведь умеем, правда? Покажешь Кате слона?
Я спускаю дочку на пол, и мы втроем старательно изображаем слона.
— Ой, какой хороший слон! — спустя минуту хлопает в ладоши Катя. — Но очень громкий. А давай теперь мышку!
Мышка дается не сразу. Отвлекая Нику, мы показываем других зверушек. Пытаемся запутать один другого и усердно избегаем разговоров о странных криках, ударах и звуках бьющегося стекла.
Самая трудная игра в моей жизни.
Чтобы не создавать шума, приходится предлагать только тихих животных и останавливать Нику каждый раз, когда она собирается рассмеяться.
Не представляю, сколько времени нам удается продержаться незамеченными, но у всего свой предел. В какой-то момент сверху вместо голоса Николая звучит чей-то незнакомый.
— Они здесь! — произносит мужчина.
— Там кладовка или что? — доносится из глубины дома, вероятно из гостиной.
— Похоже на вход в подвал.
— Так ломай дверь!
— Прикинь, она железная.
Как в бункере!
— Каком еще, сука, бункере?..
Спохватившись, я зажимаю Нике уши, не стоит малышке слышать все эти слова. Меньше воспоминаний — меньше проблем. Знаю по себе.
Еще бы как-то уговорить ее молчать. Однако моя девочка сама догадывается, что сейчас лучше держать рот на замке. Подняв глаза вверх, она демонстративно прижимает указательный палец к губам и тихо дует.
— Ля! Точно железная? — Судя по громкости, второй мужчина теперь тоже над нами.
— И замка не видно.
..
Кто-то из них начинает дергать дверь за ручку.
— Должно быть, закрылись изнутри, — догадывается первый.
— Значит, баба с дитем там! Надо ломать! Вали к парням, скажи, чтобы несли все, что есть.
— Ломом такую не вскроешь.
— За дебила держишь? Ясен пень, что не ломом! Пусть болгарку в гараже посмотрят!
— Дом новый, там кроме тачек ничего не будет.
— Пусть пошарятся сперва! — рычит второй. — Если ни фига не найдут, будем гранату кидать. Похороним тут всех к хренам собачьим.
— Понял, босс.
От того, с каким равнодушием эти двое говорят о гранате и смерти, становится жутко. Все это намного страшнее похищения два года назад.
Людям, которые пришли по наши души, плевать, что Ника совсем ребенок, а Катя — случайная жертва. Они не знают нас и при этом легко готовы привести в исполнение смертный приговор.
— Это нормально, что мне страшно? — шепчет на ухо Катя.
— Клим обязательно успеет. Николай должен был ему сообщить, — подбадриваю я, как могу.
