жестко, до хруста в костях и звериного воя. Заметив направленный на меня ствол, сразу же стреляю.
С короткого расстояния травмат* действует не хуже боевого. За несколько секунд я пробиваюсь к гостиной. Вырубаю по дороге двоих и еще троих скидываю на своих парней. Те тоже не церемонятся. Валят на пол всех, кто попадается на пути. Кого-то глушат, кого-то пакуют в наручники. И вместе со мной продвигаются к лестнице.
Успеваем буквально за секунду до катастрофы. Поняв, что здесь происходит, во всю глотку ору: «Диана! Ника! Мы здесь!» — и выхватываю из рук обалдевшего урода гранату.
После этого сразу наступает тишина. Оставшиеся на свободе наемники Исаева сами бросают оружие и опускаются на пол. Моя последняя жертва, заливая кровью паркет, беззвучно скулит и пытается заткнуть сломанный нос.
— Найти парней! — отдаю первый приказ, а сам на негнущихся ногах подхожу к двери подвала.
Умом понимаю, что с девочками все в порядке, но хреновине за ребрами пофиг на эти мысли. Мне страшно посмотреть Диане в глаза и стыдно перед одной чудесной маленькой девочкой, которая могла пострадать из-за идиота-отца.
— Клим, родной, это правда ты?.. — доносятся до меня слова вперемешку с рыданием.
— Диана... — Прикасаюсь ладонью к глубокой царапине на металле. — Все закончилось.
Голос как не родной. К счастью, Диана верит.
— Господи, как я тебя люблю.
Рыдания за дверью становятся громче.
— Милая, я тоже... — Растирая кулаком горящую грудину, оседаю у стены и как чуда жду, когда наконец откроется дверь.
— Ты даже не представляешь, как сильно...
***
Сказать, что все закончилось, я, конечно, поторопился.
С помощью парней удается вывести из подвала плачущих женщин и икающую Нику, а потом мы все бросаемся на поиски охранников.
Первого находим на улице. Живого. В отключке, но благо без ранений. Со вторым сложнее. Жилет спас ему жизнь, однако лужа крови и спутанное сознание вынуждают принять экстренные меры.
Не дожидаясь приезда скорой, мы грузим парня в один из джипов Исаева, с горем пополам останавливаем кровотечение, и бойцы увозят обоих раненых в больницу.
На поиски Николая уходит еще минут пять. Его нет ни в доме, ни в гараже. Нет на посту охраны и на гостевой парковке. Уже начинаю думать, что его увезли, но со стороны соседнего дома вдруг раздается собачий лай, и я узнаю Джека — нашего последнего, четвероногого защитника.
— Болгарка... я пытался... — первое, что произносит еле живой Николай, когда мы находим его у соседского гаража.
