Еще день или два Еву продержат в реанимации, потом переведут в отдельную палату.
— Здесь?
— В другой клинике. Частной.
— Она восстановится, как и Николай? Все будет в порядке?
— Тебе не стоит за нее переживать. — Клим гладит меня по щеке и с тревогой смотрит в глаза.
— А ее муж? — Вздрагиваю.
— Мы планировали посадить его за соучастие в покушении, но он наговорил себе на пожизненное.
— Как это?"
"— Исаев уже неделю не затыкаясь рассказывает прокурору о своих преступлениях. Закопал всех!
— Это из-за Евы? — Мне жутко.
— Мы не пускаем к ней ни его людей, ни адвокатов. Доктора тоже под колпаком. Исключена любая утечка информации.
— Вы... мучаете его незнанием?
— Нет, родная. Это торг. Его признания — цена за информацию о Еве.
— И вы потом... все скажете?
Хочется крикнуть: «Нет!» Мне ни капли не жаль Исаева. Жаль Еву. Она уже достаточно натерпелась от любви этого чудовища.
— Скажем, — равнодушно кивает Клим. — И предоставим документы. О смерти.
— Так ведь она... жива.
— Она жива для тебя и меня.
Возможно, когда-нибудь, когда мы решим, что это нужно Нике, она станет жива и для дочери. Но для всех остальных Ева Исаева погибла три дня назад. — Клим прижимает меня к себе. — У девушки, которая лежит сейчас в ее палате, другое имя, другая фамилия, и после восстановления она уедет в другую страну.
— Ты волшебник? — На душе становится так легко, что я улыбаюсь сквозь слезы.
— Есть такая волшебная программа. Называется «Защита свидетелей». Ева слишком долго была женой Исаева.
Она знает, чем он занимался, знакома с его подельниками и заказчиками. Валере даже не пришлось напрягаться, чтобы устроить ее в программу.
— А ты? Какое твое участие? — Уж в чем в чем, а в этом я не сомневаюсь.
— А я... Я сделал то, что умею лучше всего. Дал денег и попросил больше меня не беспокоить.
Глава 73
Глава 73
Клим
Неделю спустя
Наверное, у Всевышнего на каждого человека свой план. И есть стратегия, как заставить его следовать этому плану.
Я редко задумываюсь о подобной кармической ерунде.
В моей жизни не так уж много свободных минут, чтобы заниматься бесполезной рефлексией. Но сейчас как прошибает.
Если бы не равнодушие матери, я бы никогда не попал в детдом. Если бы не холодная детдомовская среда с ее вечными драками и унижением, не привык бы просчитывать наперед любой шаг. Если бы не появление Ярослава — не научился бы доверять самым близким, заботиться о слабых и грамотно махать кулаками.
