Отчаянная дамочка за две недели умудрилась добраться до целого шкафа со скелетами. Забив на собственную безопасность, она обнародовала материалы о его коррупционных схемах и умудрилась договориться об интервью с бывшей женой Бурового.
— Она не моя, — с непривычным раздражением цедит Ярослав.
— А мне показалось, у вас что-то намечается. — Молчу о женском белье, которое внезапно начал коллекционировать дядька, и его исчезновении на целую неделю."
"Последнее особенно странно. После покушения мы с девочками и няней переселились в мой дом и самоизолировались от всего мира.
Диана переложила работу на плечи зама. Я скинул свои дела на Ярослава. Нам просто необходимо было привести нервы в порядок и снова научиться доверять друг другу.
По моим расчетам такое затворничество должно было продлиться до освобождения Китайца под залог. Однако в начале второй недели дядька приказал мне вернуться, а сам исчез со всех радаров вместе с Самсоновой.
— Когда кажется, креститься надо! — подозрительно враждебно обрубает он.
Если бы не гребаный дождь, я бы прямо сейчас достал телефон и заказал для Киры самый большой букет, какой можно собрать в этом городе.
Похоже, серая мышка совершила не один подвиг, а сразу два. Похоронила Китайца и оживила кусок гранита, который был у Ярослава вместо сердца со времени гибели жены.
Очень хочется узнать подробности этого волшебного исцеления, но ворота изолятора внезапно распахиваются, и становится не до расспросов.
— На кого ставишь? — Дядя тоже поднимает воротник.
— Да тут хрен угадаешь! — Пытаясь понять, чья же пуля будет первой, скольжу взглядом по пяти «желающим».
Даже не верится, что все может закончиться прямо сейчас. Два года жизни под колпаком у Китайца. Без свободы, без Дианы и дочери. С постоянной оглядкой. С кошмарами по ночам и жутким страхом за близких.
— Мне кажется, зонты, — решаю наконец. — Сотня на них.
— А я две сотни на старика.
— Серьезно? — Из ворот пока никто не вышел. Цель жива, а мне уже легко. — Он дальше всех.
— Старших нужно уважать! — Ярослав тоже улыбается, будто все решено.
— Ладно. Пусть будет старик.
Дождь усилился, поэтому, вместо того чтобы вынуть ладонь и ударить по рукам, я киваю.
Дядька делает то же самое, и, не сговариваясь, мы оба поворачиваемся в сторону ворот.
До точки в нашем плане остается одна маленькая дырочка... желательно во лбу. Но проходит минута, другая, третья...
«Зонты» с дедулей уже нервно перетаптываются с ноги на ногу. Парочка в кафе неотрывно смотрит в окно.
