Но Клим даже не касается, тормозит себя в паре сантиметров от моего лица.
«Не может», — тут же проносится в голове.
«Ему противно», — визгливо подпевает какая-то незнакомая часть меня.
— Ты бы убил его еще на складе. И потом в тюрьму... лет на пятнадцать. Меня бы это не спасло.
Обхватываю плечи руками. Знаю, что накрутила себя всякими глупостями. Что все не так. Однако на душе слишком паршиво, чтобы снова начать мыслить адекватно.
— А сейчас его ничего не спасет.
Теплые губы все же касаются скулы. Клим целует осторожно, без жадности.
Непривычно нежно.
Прокладывает дорожку из поцелуев к уголку рта и обдает своим дыханием.
— Я не хочу, чтобы ты пачкался об этого человека. — Сердце замирает."
"— Не буду. Он останется там, где находится сейчас. Будет платить за свое преступление до конца дней.
От нового теплого выдоха по спине ползут мурашки.
— Я... — Облизываю внезапно пересохшие губы. — Я не смогу дать показания. Не проси. Это для меня слишком...
— Забудь! И мысли такой не было.
Клим ведет указательным пальцем по моим губам.
Повторяет то же, что секунду назад я делала языком, и сразу же тянет подушечку в свой рот, облизывая.
— Тогда... — теряюсь.
Идея, которая еще недавно крутилась в голове, вдруг куда-то испаряется. Особый магический талант этого мужчины.
— Тебе не о чем беспокоиться. Я не собираюсь подставляться и точно никогда не подставлю тебя. У нас с тобой теперь есть дочь. — Впервые за встречу Клим улыбается.
— А Пекарский?..
— С него вполне хватит того, что сокамерники узнают о некоторых грешках в прошлом.
— Улыбка превращается в оскал. — На зоне свои законы. В чем-то они справедливее.
Глава 38
Глава 38
Клим
Худшая разновидность ярости — бессильная. Когда хочется нанизать этот гребаный мир на палку и вытрясти из него все дерьмо, но приходится стискивать зубы и улыбаться. Скалиться! Потому что это дерьмо теперь часть твоей жизни. Новый, сука, опыт! И к сожалению, не только для тебя, а еще и для той, которую обещал защитить.
Последнее добивает.
Я просто обязан был тогда почувствовать, что с Дианой что-то не так. Головой, хреновиной за ребрами, задницей — чем угодно! Должен был рассмотреть в глазах то, что вижу сейчас...
Телу больно, когда по нему бьют. Кости трещат, когда их ломают. С головой сложнее. Много лет назад я запал, как пацан, на красивую девчонку — неопытную и слишком добрую, чтобы послать подальше своего придурка-братца. Потом повелся на нее же, только в новой роли жены лучшего друга.
