– Полюбишь, девочка. Ты меня полюбишь…
Он расставляет руки широко и шагает ко мне, улыбаясь мягко-мягко, но глаза мерцают жадным и холодным огнём.
– Ну же. Обними меня. Обними крепко, по-настоящему. Я тебе всё прощу. Всё-всё, – соблазняет низким, проникновенным тоном. – Обещаю.
– Никогда не смогу полюбить тебя. Вадим, это обман… Ты обманываешь себя.
Не знаю, с чего вдруг я решила, что говорить с человеком, настолько маниакально зацикленным, это хорошая идея.
Я поверила, что смогу достучаться до него?!
Но почему?!
Или этот порыв продиктован отчаянием?! Когда все средства кончились, я пытаюсь говорить открыто…
– Тебе нужна помощь.
Позволь помочь?
– Поможешь. Мне станет легче, когда ты вернёшься туда, где и должна быть. Ко мне. Кажется, ты хотела отдохнуть вдвоём? Я собрал для нас чемоданы. Поехали… Только ты и я.
Близко. Он так близко, что я чувствую тяжеловатый запах его парфюма, с горькими нотами можжевельника.
– Я не смогу больше изображать счастливую жену и мать.
– Зачем изображать? – удивляется он.
– Ты будешь счастлива. Со мной. Только со мной. Я сделаю тебя счастливой. Я…
Он внезапно крепко хватает меня и сжимает до хруста в костях и резкого потемнения в глазах.
– Вадим… Мне больно!
Он немного разжимает хватку.
– А мне как больно, Варя. Как больно было узнать, что ты сбежала. Ты сделала мне очень больно…
Вадим наклоняется и снова стискивает меня до боли и перебирает пряди, втягивает носом запах моих волос.
Внезапно замирает.
– Ты пахнешь этим кобелём, как сука конченая! – отталкивает ладонью.
Кажется, всё было зря. И выход есть только один. Я отшатываюсь и успеваю схватить пистолет с тумбы.
Поднимаю ледяной металл ствола повыше, наставив на отчима дуло пистолета.
– Я выстрелю. Уйди, пожалуйста. Уйди, Вадим. Оставь меня в покое… Не заставляй меня делать это. Пожалуйста."
"– Стреляй, я охотно на это посмотрю. Ты всегда плакала над гибелью домашних питомцев в фильмах. Ты не сможешь выстрелить в меня… – убеждённо ухмыляется Вадим.
Я так устала бояться отчима и жить в тирании, что зажмуриваюсь и… нажимаю на курок.
Не происходит ничего.
– Забыла снять с предохранителя!
Вадим выбивает пистолет из моих рук и прикладывает рукоятью по скуле. Она взрывается острой болью и начинает кровоточить. Отчим прихватывает кожу ниже разбитого места. Я лишь констатирую факт, но не чувствую почти ничего.
В голове звенит и острая боль пульсациями расползается по всему телу.
– Никогда. Никогда. Не смей поднимать на меня руку.
