Тем более, не смей наставлять на меня пистолет! – рыкает отчим. – Нужно вот так… – щёлкает. – Теперь это очень опасная штука. Заряженная. Не для твоих ручек! А теперь пошла. Пора вернуть тебя домой!
– Ты покажешь меня сыну такой?! Избитой?
Я в полной заднице.
Иначе и не скажешь. Но за страхом и паникой меня больше всего беспокоят мысли о сыне. Я не могу причинить ему боль, пусть даже сама в этот момент корчусь в агонии…
– Кому-кому?! – спрашивает отчим. – Сыну? Девочка, я не настолько глуп, чтобы тащить его сюда.
Это был блеф, а ты купилась.
Он смеётся.
Чудовище!
– Но в чём я не блефую, так это в том, что выблядыш получит билет в один конец, если ты не станешь вести себя, как подобает верной и любящей жене.
Вадим тащит меня через весь дом, во двор.
– Вадим, ты болен. Тебе нужна помощь специалиста… – всхлипываю я.
– Одно душевное лекарство я уже принял. Избавился от Рината. Раз и навсегда! – самоуверенно заявляет отчим.
Покинув пределы двора, мы оказываемся на улице. Возле дорогого внедорожника Сазонова.
За рулём никого. В салоне – тоже. Только крышка багажника задрана вверх и слышится шум.
– Эй ты! Дмитрий! Живо за руль! Чего ты там возишься?!
Вадим запихивает меня на заднее сиденье и обходит автомобиль.
– Я кому сказал: посади свой зад на водительское…
Сазонов не договаривает. Слышится выстрел. За ним второй.
Почему-то они звучат по-разному, как будто стреляли двое.
Я подпрыгиваю на сиденье и, услышав шум драки, выскальзываю из салона.
– Сука. Как же. Ты. Меня. Достал! Убью…
Слова смешиваются с прерывистым, тяжёлым мужским дыханием.
Жестокие, хлёсткие звуки ударов…
Злобное рычание. Мат. Хрип и бульканье крови.
Нужно сделать всего два или три шага.
Но меня словно парализовало.
Я хочу подойти и боюсь.
Боюсь поверить в то, что голос Рината – заплетающийся и уставший – мне лишь почудился.
Тело решает за меня быстрее. Обогнув авто, я замечаю Вадима, распростёртого на земле и Рината, сидящего сверху.
Они в паре метров от джипа. Кажется, стреляли оба, но потом Ринат бросился на Вадима, повалил его и жестоко избивает рукоятью пистолета.
Разбивает его лицо в фарш. Уже черт лица не видно.
Вадим не сопротивляется. Кисти рук раскинуты безвольно, только кончики пальцев подрагивают, как сигнал, что Сазонов ещё жив.
– Ринат?! Ринат! Хватит…
Я бросаюсь к любимому и перехватываю его кулак.
– Ринат! Не убивай его! Хватит!
– Он… Он…
– Я знаю. Знаю! – обняв Рината, плачу. – Но я не хочу, чтобы его смерть была на твоей совести.
