Тиша выстрелил…
И после этой картины в комнате Натальи параллели проводятся сами собой. И я вроде бы понимаю, что Черкасов — это не Дагиев. Но… Он иногда ведёт себя чудовищно, неуправляемо.
Слёзы текут из глаз. Наваливается слабость.
— Злата! — слышу его голос в коридоре. — Злата!!
Уходи. Не могу я пока тебя любить…
Дверь открывается, бьётся об стопор.
— Злата, — делает шаг в комнату.
Опять присаживается передо мной. Сгребает в объятия. Губы скользят по моему лицу. И мои барьеры тут же обрушиваются. Как это может быть один человек, снова поражаюсь я.
— Зачем ты так? — шепчу.
— Потому что она тварь.
— А когда ты сочтешь, что тварь я, ты сделаешь также?
— Не сравнивай.
— Отношение к женщине легко может поменяться, Демид. Сегодня ты ненавидишь её, завтра можешь также возненавидеть меня.
— Да ты что, девочка моя? Ты — «мама»! Тебя только за одно это можно бесконечно уважать. Не сравнивай себя с этой кукушкой.
— Нельзя так прикасаться к женщинам, Дэм! Она — не твоя собственность! Прогони, но не издевайся!
— Ну, прости меня… С ней всё в порядке, уверяю тебя.
Немного протрезвил под холодной водой, и всего лишь. Я не бил её.
Гладит меня по волосам. Слабость и беспомощность разливаются в моём теле словно тяжёлый жидкий металл.
— Не плачь. Она не стоит того. Эта пьяная тварь призналась мне, что травила тебя беременную. Мне ей премию выписать надо было?
— Это правда? — отстраняюсь от него, заглядывая в тёмные глаза.
— Она так сказала. Иди ко мне…
Забравшись к нему на колени, тихо плачу.
От стресса, наверное.
Дэм расцеловывает мою грудь в вырезе.
— Я нагрубил… Был неправ.
Тянет вниз ткань, подцепляя бюстгальтер. Перехватываю его руку.
— Я хочу с ней поговорить.
— О чем? — напрягается он. — Она пьяная, истеричная. То угрозами сыпет, то себя предлагает.
— Меня врач тогда обвиняла, что я пила таблетки, чтобы сделать выкидыш. Наталья могла подмешать мне такие?
— Думаю, да. Ну что плачешь? — хмурясь стирает слезы с моих щёк.
— Не знаю… Вспомнила кое-что. Своё. Когда ты её там… — зажмуриваюсь.
— Топил в этой раковине.
— Какое ещё — «своё»?! — цедит он. — Родион?..
— Нет. Дагиев.
— Расскажи мне.
— Я не хочу. Он мёртв.
— Он тебя изнасиловал? — ладонями удерживает моё лицо, заглядывая в глаза.
— Не успел. Но он издевался, унижал.
— Расскажи мне.
— Что рассказывать, Дэм? Обстоятельства ты знаешь — замуж за него не пошла. Детали тебе интересны? Посмотри запись с камер из комнаты Натальи, если тебя интересует, как это выглядит.
