Женщины заворчали в адрес шофера:
– Эй, специалист! Не картошку везешь, людей!
Синеглазый Пашка обидчиво хмыкнул:
– Ага, довез вас, как в лучших домах, а вы, тетки?
Дождь усиливался, и народ тревожно поглядывал на темно-серое небо. Кряхтя и охая, выбирались из «пазика».
Рина подняла воротник куртки, поглубже натянула капюшон, поежилась, сунула озябшие руки в карманы и огляделась. Деревенское кладбище огорожено не было – да и зачем? Стояло оно на холмистой опушке густого темного леса, в отдалении от дороги и деревни, и вряд ли нашлись бы желающие прогуляться здесь вечерком.
Все вокруг пестрело венками с выцветшими пластиковыми цветами, пожухлыми мокрыми красными и черными траурными лентами с расплывшимися золотыми и серебряными буквами.
Из деревянной сторожки вышел мужик в огромном ватнике и резиновых, по колено, сапогах – кажется, они назывались рыбацкими – и, зычно сплюнув, вразвалочку направился к ним.
Неспешно стрельнул папиросу у мужиков, обстоятельно закурил, что-то сказал и пошел обратно в сторожку.
Мужики оживились, подняли гроб и осторожно, стараясь обойти глубокие лужи и ухабы, понесли его к воротам.
Женщины засеменили следом.
Валентина шла под руку с Ниной, Рина за ними. Одна.
Кладбищенский сторож, он же могильщик, махнул траурной процессии – дескать, давай поспешай, и быстро пошел вперед.
Все двинулись за ним по узкой и мокрой тропинке. Шли осторожно, боясь поскользнуться на рыжей расквашенной глине. Тропинка петляла между могил, заброшенных и ухоженных, уходила вверх, по холму.
Мужики недовольно бурчали и раздраженно поглядывали на сторожа.
Но вот они поднялись и увидели свежую, только что вырытую могилу.
Мужчины с облегчением опустили гроб на четыре крепких и широких чурбака. Оттирая пот и потирая затекшие руки, немедленно закурили. Женщины сгрудились отдельно и тут же зашептались.
Рина уловила, что обсуждают они «удачное и хорошее» место, повторяя, что отцу повезло.
Рина огляделась. Да, фраза эта выглядела неловко и даже смешно, но, если честно, место действительно было удачным: самая высокая точна погоста с прекрасным видом на лес и речку.
Справа росли две сосны, ровные, прямые, с красноватыми стволами и высокой, густой, уходящей в небо, раскидистой голубоватой кроной. Слева – широченный дуб с почти опавшими листьями.
Сбоку, чуть в отдалении, высоченная старая рябина, густо усыпанная гроздьями спелых и алых ягод.
Все замолчали, прислушиваясь к тишине.
