От их злобных и яростных криков Рине всегда становилось не по себе.
А здесь – сойка! Синебокая, блестящая, неимоверная красотка сойка. И лес, и речка. И сосны с рябиной, и дуб. Валентина права – тишина и покой, благодать. И кстати, если задуматься… Нет, глупость, конечно! И все же… И она бы, может, хотела бы здесь найти последний покой. О господи, какие дурацкие мысли лезут в голову! Рано думать о вечном, рано. Подумаем еще о насущном.
В общем, еще поживем.
Они направились к выходу, и в эту минуту у Рины зазвонил телефон.
«Вот идиотка, – вздрогнула она. – Забыла отключить звук. Слава богу, не зазвонил раньше – вот бы позору и осуждения не обобралась». Она схватила телефон и глянула на экран – Эдик. Эдик, черт бы его побрал. Вот идиот! Ведь говорила – еду хоронить отца, не звонить и не беспокоить, только в самом крайнем случае!
Значит, крайний. Придется брать.
Она глянула на Валентину и нажала «Ответить».
Валентина понимающе кивнула и пошла вперед.
– Да! – раздраженно проговорила Рина.
– Что еще там? Кораблекрушение?
На ходу дав распоряжения и разрулив ситуацию, вовсе не такую уж безнадежную, как оказалось, Рина, засунув трубку поглубже в карман, бросилась догонять Валентину.
Народ уже забрался в автобус. Женщины отряхивали мокрые косынки и просили шофера Пашку прибавить тепла. Тот отмахивался и бурчал, что печка совсем никуда. «Где я вам возьму тепло? Приедете и согреетесь», – намекал он на поминки и, как следствие, застолье.
Предвкушая, мужики заметно оживились и приободрились.
Рина уловила, что женщины спокойно обсуждают насущные дела – как доится корова, как несутся куры, жарко жаловались на мужей и свекровей, сетовали на детей – словом, облегченно выдохнув и откинув в сторону скорби, жизнь снова брала свое.
Только Валентина сидела одна и по-прежнему молча смотрела перед собой. Рина подошла к ней и села рядом.
– Не возражаете?
Та кивнула и показала за окно:
– Видишь, погода! Плачет вместе с нами, Санечку провожает.
«Пазик» дернулся и тронулся с места.
Проскочили колдобины и ухабы и благополучно съехали с проселочной на асфальт. Все облегченно выдохнули: не застряли, уже хорошо!
Рина смотрела в окно – там чуть-чуть просветлело, немного раздвинулись мрачные тучи и робко выглянуло белесое осеннее солнце. Природа оживала после дождя – освещенный солнцем пейзаж был прекрасен: густые темные хвойные леса, пожелтевшие поля, светлые березовые пролески. Зрелище это было волшебное, завораживающее.
