Неожиданно, громко и зычно каркнув, взлетела с рябины огромная пегая ворона, и все словно очнулись, вспомнили, зачем они здесь, в этом невозможно красивом и скорбном месте.
– Открывать будем, хозяйка? – хмуро спросил сторож, обращаясь к Валентине.
– Нет, – коротко отозвалась она. И тихо добавила: – Попрощались уже."
"Мужик обрадованно заметил:
– Ну и правильно. Быстрее освободитесь и выпьете за упокой.
Сторож кинул мужикам конец веревки, и, подцепив гроб, они стали медленно и аккуратно опускать его в вырытую яму.
Потом все подошли к краю могилы, и сторож начал быстро и ловко орудовать лопатой. Через пару минут гроба было не видно.
Плюнув на красные, похожие на клешни ладони, сторож старательно, совсем по-хозяйски начал сооружать подобие холмика, любовно приглаживая землю боком лопаты в тяжелой, налипшей глине.
– Ложите венки, – коротко приказал он и закурил, облокотившись на черенок.
Мужики аккуратно и бережно устанавливали венки, женщины раскладывали нехитрые садовые букеты.
– Ну, закончили, что ли? – через некоторое время поинтересовался сторож.
Валентина укоризненно взглянула на него и принялась расправлять ленты на венках и поправлять цветы. Закончив, отошла на пару шагов и оглядела могилу.
– Идите, – не оборачиваясь сказала она. – Я догоню.
Народ с нескрываемым облегчением двинулся в путь.
Рина стояла в растерянности. Подойти к Валентине? Еще раз попрощаться с отцом? Или просто подождать ее и взять под руку?
Валентина еще раз поправила ленту на венке, обернулась, увидела Рину.
– Ну что? Как тебе место? Хорошее, правда? Молодец Толик – не обманул, хоть и пьянь конченая. Хорошо здесь будет Санечке. Спокойно.
Совсем рядом чирикнула птица. Рина подняла голову: серо-голубая красавица с перламутровым отливом на крыльях, склонив гладкую голову, внимательно разглядывала ее черными глазками-бусинками.
– Сойка, – улыбнулась Валентина.
«А место и вправду, хорошее, благостное, что ли? – подумала Рина. – Тихое, живописное. Спокойное.
Глупость, конечно. Какая покойнику разница, где лежать? Наверное, здесь дело в родственниках – это им спокойнее, если место хорошее».
Перед глазами мелькнула картинка московских скорбных мест – города мертвецов. Могила на могиле, памятник на памятнике. Наползают друг на друга, теснятся, словно усопшие хотят спихнуть случайного, незнакомого соседа. Бесконечный гул от Кольцевой дороги, черные стаи вопящих, застилающих небо, ворон, совсем как в фильмах ужасов.
