Я тебя присвою

Следом он не идет, и меня это, несмотря на то, что все тело саднит и ноет, расстраивает.

Просто это конец.

Конец.

Обид быть не может. Я требовала, чтобы Рейнер сдержал свое слово, он это сделал. Отпускает."

"Не препятствует, когда выхожу из ванной и иду в гардеробную одеваться. Молча курит у окна. Даже не оборачивается, пока мимо хожу. Очевидно, что так и простоял бы, если бы я не вздумала последний подарок вернуть.

Виктор уже забрал чемодан и небольшую сумку, спустился с ними во двор, когда я окликнула Андрея.

— Оставлю кольцо на столе, — украшения с гулким стуком ударяется о столешницу.

Мы встречаемся взглядами и на короткий миг застываем. Секунда, две, три… Рейнер закусывает губы и, качая головой, жестко втягивает носом кислород.

— Чтобы уж все карты раскрыть, — начинает он абсолютно ровным бездушным тоном. Только я отчего-то громко сглатываю и крайне сильно напрягаюсь. — Замужем ты за мной, Татка. Бумаги, когда в офисе подписывала, все юридически оформили.

От изумления не то, что вымолвить что-то, пошевелиться не могу. Просто смотрю на него во все глаза, ощущая себя полнейшей идиоткой.

— Укол противозачаточный помнишь? — тот же монотонный тон. — Пустышка. Обман. Хотел, чтобы ты залетела, — этими короткими фразами бьет беспощадно по нервам.

— Ты… Совсем озверел, Рейнер? — не злость и не смелость, шок выталкивает эти слова.

В голове не укладывается!

Поверить не могу, что подобное возможно.

Зачем? Зачем?

Лучше бы он не говорил. Лучше бы оставил этот обман…

Господи…

— Жаль, не получилось, — но в голосе его никакого сожаления нет.

Как и во взгляде. Холод там. Сплошная темнота и леденящий холод. Никакого света и тепла не осталось.

За что? Зачем?

Это уже чересчур. Совершенно точно ненормально. Оскорбительно и унизительно. Я ведь не игрушка! Не животное! Не кукла! Живой человек. А он… Мало того, что купил, еще и распоряжался, как хотел. Душой и телом.

Вся горечь, что месяцами в душе оседала, одним махом поднимается. Обжигает грудь. Горло подпирает. Дышать невозможно. Глаза выедает и слезами переполняет, будто в угарном дыму стою.

А я еще…

Какая я дура! Как же обидно и больно…

Бежать! Бежать… Как можно дальше.

Сволочь. Подонок. Мерзавец…

— Зачем? Зачем ты так? — на эмоциях кричу. Но даже этот звук слабый и сиплый выходит.