Я тебя присвою

Но едва я ступаю несколько шагов вглубь холла, как пространство разрезает дикое женское верещание.

— Мамочки… — содрогаюсь и, удивляя саму себя, несусь на этот крик.

— Аська, ну едрить твою налево! Что ж ты за недотепа такая? Казанюру шурпы пересолить!!! Я тебя…

— Я же не специально, теть Свет… Не специально…

— Дурь ты беспросветная! Чтоб тебя от земли оторвало и як гепнуло обратно!

Застываю на пороге залитой солнечным светом кухни. Понимая, что никого здесь не убивают, с облегчением выдыхаю.

— Здравствуйте, — с опозданием реагирую на вопросительные женские взгляды.

— А-а, — после секундной заминки отмирает крикливая габаритная женщина. — Гостья пожаловала… Ну, что ж… Как говорится, милости просим, — приветствует без особой радости.

— Спасибо!

— Как называть тебя?

— Я — Наталья, — нервно сцепляю перед собой руки. — Но все зовут меня Тата… или Барби, — последнее в этом доме как нельзя уместно.

— Ага, — утратив ко мне интерес, возвращается к шурпе. Помешивает большим половником, набирает, пробует и морщится.

Я неосознанно тоже. — Ну что мне с этим пересолом теперь делать? — и снова взгляд поднимает. — Меня можешь называть тетей Светой. А эта недотепа — Аська.

— Могу я вам чем-то помочь?

— Сдурела, что ли?

— Почему же? Я к работе привычная. Все умею. Могу вот картошку почистить, — указываю на стоящую на рабочей поверхности корзинку с овощами. — Правда, могу!

— Ага, можешь. Только мне потом хозяин — голову с плеч! Аська, что встала? Давай, яйца взбивай.

И вновь обо мне забывают.

— А что же мне делать? — спустя пару минут повторно рискую подать голос.

— А ты не в курсе?

— Нет, — то ли вру, то ли, и правда, не знаю.

По крайней мере, прямым текстом мне мои обязанности никто не озвучивал. Я, конечно, не дура… Понимаю все. И до последнего противлюсь. Два дня, которые мне удалось выторговать на сборы, ничуть не облегчили принятие сложившейся ситуации.

— Присядь, — кажется, только сейчас тетя Света проявляет ко мне хоть какое-то участие. — Выпей ромашкового чаю, дитя.

Это всегда помогает собраться с мыслями и успокоиться. Присядь, присядь… — когда я выполняю эту настойчивую просьбу, оглядывает меня и вроде как осуждающе качает головой. — Сколько лет тебе?

— Девятнадцать.

— Молодая совсем, — прицокивает.

А мне становится очень некомфортно. Не находя словесной реакции на это заключение, предпочитаю, как обычно, промолчать.

Чай выпиваю слишком быстро. Несмотря на прохладу в доме, меня резко бросает в жар.