Я тебя присвою

Демонстрируй силу. Взбодри чемпиона.

— А если ее нет, Дим?

— Куда ж она делась? Ну же, подари улыбку своему гладиатору, — настойчиво уговаривает парень, сжимая ее руку. — Знаешь… Иногда даже самым сильным нужно быть кем-то любимым.

Девушка смеряет его долгим взглядом.

— Спасибо, Дима, — благодарит как-то вымученно.

Но, поднимая глаза к рингу, улыбается.

Я ничего не понимаю в боксе. Попросту — полный ноль. Больше концентрируюсь на сердечных волнениях девушки. Сопереживаю ей и, конечно же, беспокоюсь о том, чтобы все закончилось благополучно.

Даже в самые жесткие моменты боя не могу отвернуться. Сжимаю кулаки и планомерно цежу воздух сквозь зубы.

— Что он делает? Это нормально? — шепотом к Андрею взываю.

— Нормально. Хороший парень. Удар жесткий. И блок хорошо держит. Отлично идет.

— Заметили, как он провел этот апперкот, а? Видели? — восклицает с задорным смехом Ставницер. — Давай! Давай! Резче! Ну, красавец!

Девушка Аравина тоже что-то выкрикивает. Мается, переживает и всячески его поддерживает.

У меня самой сердце ноет и из груди рвется. Не представляю, как она, бедная, держится…

Невольно перевожу взгляд на Рейнера. Он, как будто ожидая этого, сразу принимает контакт.

«Иногда даже самым сильным нужно быть кем-то любимым…»

Вот зачем он так сделал? Зачем?

— Все в порядке? — хмурится, когда спрашивает.

— Да. Все нормально.

После череды неясных действий, во время которых я неосознанно нахожу ладонь Андрея и принимаюсь мысленно молиться, маневр Аравина, подобно грому небесному, шокируя всех присутствующих своей внезапностью и мощью, выверенным ударом отбрасывает противника на добрых два метра.

Тысячи пар глаз, словно в замедленной съемке, напряженно прослеживают за тем, как крепкое тело боксера рассекает воздух. Мышцы сокращаются, сопротивляясь законам физики. Широкая спина с грохотом приземляется на помост.

Вся арена разом ахает и застывает. Гул голосов переходит в тихий взволнованный шепот.

Первым на ноги вскакивает друг этой девушки.

— Он сделал это! — орет во всю глотку.

Отошедшие от потрясения зрители взлетают следом. Задолго до окончания отсчета рефери.

— Он, черт возьми, это сделал… Адский гладиатор! Мать твою… — ликующе выкрикивает тот же парень, зарываясь пальцами в волосы и заходясь радостным хохотом.

Девушка боксера же явно слезы сдерживает. Прижимая к лицу ослабевшие руки, пытается взять под контроль все свои чувства.

Этот Дима ее коротко обнимает и, не медля, тянет к рингу.