Я тебя присвою

— Дамы и господа! — выдержанная весомая пауза конферансье. — Победу в объединительном поединке за чемпионство по версиям WBO и IBF[2] разгромным нокаутом одержал ЕГООООР АААААААРАВИН.

Я ликую вместе со всеми. И едва не плачу, когда девушка поднимается к чемпиону на помост. Они обнимаются, смотрят друг в глаза и целуются.

— Невероятная пара… — вздыхаю, после того как заканчивается награждение и обе команды уходят.

— И все? — смеется Юля. — Ты словно кино, а не бокс, смотрела.

Я смущаюсь, но эмоций не скрываю.

— Да.

Мне гораздо интереснее было наблюдать за взаимодействием пары, чем за поединком.

— Мне, честно говоря, тоже! Ром, а тебе?

— Девчонку заметил, только когда она на помост выскочила. А бой мне понравился. Крутой и зрелищный. Не зря летели.

— Да вы что! — взрывается восторгом господин Ставницер. — Это вот то самое! Я полжизни именно такого боя ждал! Уже позабыл, как это… Саульский, как ушел — и все, — в сто пятый раз сокрушается. Правда, самому Роме явно плевать. — Так! Я требую продолжения банкета! Давай, Сауль, пробей по точкам.

Тебя же здесь все знают. Хочу с пареньком лицом к лицу говорить.

— Витя, ты не охренел? — вздергивает брови Саульский. — Запросы у тебя…

Безусловно, его все знают. Он бывший чемпион мира по боксу. Юля обмолвилась, что в 95-ом все пояса у него были.

— Давай, давай… Не ерепенься. Порадуй старика. Мне, может, недолго осталось.

— Не дави на жалость. Не идет тебе.

— Давлю, давлю… Давай, — все не унимается Виктор Степанович.

Мы с Юлей переглядываемся и хохочем.

Напряжение только начинало отпускать. Однако стоит услышать, что нас проведут в раздевалку к Аравину, по новой нарастает."

"Я, в отличие от Ставницера, никак не могу понять, нужно ли мне столько эмоций?

Все решается как-то само собой. Рома отходит к рингу и возвращается за нами с каким-то мужчиной. Тот приветствует всех и представляется, но последнее я оставляю без внимания.

Зрители успели покинуть зал. Остается только персонал, когда мы идем за Саульским по тому самому коридору, через который выходили боксеры.

Вся подсветка давно отключена. Работает лишь общее желтоватое освещение.

— Андрей, я… — взволнованно запинаюсь.

— Если не хочешь идти, говори, — сухо отзывается Рейнер. — Поедем сразу в отель.

Пинок срабатывает в обратную сторону. Потому как перспектива оказаться с ним наедине после того, что происходило вчера, беспокоит меня сильнее, чем встреча с Аравиным. И ведь уединение в любом случае неизбежно… Но я, как обычно, малодушно тяну время.