Я тебя прощаю. Чужая любовь

– Я спать, – бросила Миа коротко, закрывая за нами входную дверь.

Сбежала… Оставила нас наедине.

Я проводила подругу жалостливым взглядом, но та проигнорировала его. Швырнула ключи на комод и, громко топая, поднялась на второй этаж.

Как же начать разговор?

Я присела на край кресла.

– Ты что-то хочешь? – Адам расценил мой продолжительный взгляд по-своему.

– Нет. Ничего, спасибо. – Я еще немного помолчала и добавила: – Я хотела извиниться за пощечину.

– Заслужил, – сухо прокомментировал оборотень, не отрываясь от игры с малышом.

– Надеюсь, я ничего тебе не повредила?

Он ухмыльнулся и отрицательно покачал головой.

– Нет.

– Хорошо. Спасибо за помощь, – поблагодарила я, но, кажется, Адам не собирался уходить. – Дальше я справлюсь сама, а ты отдыхай.

– Не справишься.

– Адам…

– Валерия, тебе нужно выспаться. А я смогу продержаться несколько суток на ногах без ущерба для здоровья, – он опередил мои возмущения. – Я понял, что тебе не понравился мой уход с волчонком из дома, можешь не волноваться, мы будем тут.

– Но… – Я бестолково смотрела на незатейливые игры Адама и моего сына.

Тёме определенно нравилось, он даже не просился ко мне на руки.

Да и мужчина игнорировал мое присутствие. И не поднимал головы, увлекшись игрой с фигурками животных. Он их по очереди давал Тёме в руки и произносил название, после изображая те звуки, что звери издают в природе. И последнее моему вредному волчонку нравилось больше всего.

– Я подогрею сыну пюре, – прокомментировала я свои действия, поднимаясь на ноги, раз уж ребенка мне Адам не отдаст.

Проблема с готовкой возникла сразу же, как я достала баночку из холодильника. Открыть крышку одной рукой, мне не предоставлялось возможности.

Как бы мне не хотелось этого избежать, но я взяла баночку морковного пюре и пошла просить помощи.

Адам без слов протянул раскрытую ладонь, словно он всё это время только и ждал, что я подойду. Щелчок, мое тихо спасибо, и я вернулась в кухню.

Кормить непоседливого малыша левой рукой оказалось занятием не самым простым, и спустя пять ложек, три из которых я размазала по пухлым детским щекам, мне пришлось вновь просить о помощи.

– Я пока наведу чай, – сказала я, совершенно расстроившись.

Придется признать – самой мне не справиться. А главное – мне некого винить в своих бедах. От этой мысли настроение окончательно испортилось.

Я напоила сына. Хоть это мне было доступно. Сполоснула одной рукой грязную посуду и окончательно признала свою беспомощность.