Погода портится, с беспокойством сказал старший лорд, к утру снега будет столько, что мы не сможем открыть двери.
Я торопливо закинул в рот кусок бараньей ноги и поднялся.
Значит, не стоит терять время.
Надо придумать что-то другое. Ева схватила меня за руку. Ты провел там почти двадцать часов и не нашел следов Лории!
Я буду делать это столько, сколько нужно!
Нам нужно чудо, мрачно сказал один из лордов.
Или магия, поднялся Арвиэль.
Есть способ? Ева живо обернулась к нему, и я нахмурился. Аппетит пропал.
Внутри билась злость от бессилия и тревоги от того, что я не могу найти дочь! Ярость струилась огнем по моему телу, по черным рисункам. В воздухе отчетливо запахло паленой шерстью шкуры, что укрывала мои плечи.
Есть ритуал, первородный твердо посмотрел мне в глаза. Я могу вырастить кристалл памяти. Так мы сможем увидеть последние воспоминания Лории.
И ты молчал! вскочила Ева. Арвиэль! Конечно, прошу, сделай это!
Что для этого нужно? сквозь зубы спросил я. Да, меня злило, что придется прибегнуть к помощи этого хлыща.
Но если от этого зависит жизнь моей дочери, то я пойду на поклон к кому угодно.
Кровь, первородный невесело усмехнулся. Ваша с Антареей, чтобы установить связь с девочкой, моя, так как лишь я могу провести ритуал, и одного из лордов, чтобы эта земля дала разрешение.
Снежные переглянулись. Я понимал их. Ритуалы на крови не только опасны, но и могущественны. Никогда не знаешь, что ожидать от них.
И все не так просто. Связавшие кровь навсегда становятся кровными побратимами, с нажимом сказал Арвиэль.
Мы затихли, обдумывая. Никому из нас не хотелось такой связи, что уж говорить. Моя давняя ненависть к первородному требовала его крови, но вовсе не в качестве побратима. Где-то в глубине души я лишь ждал момента, когда смогу отомстить. И думаю, Арвиэль испытывал не менее теплые чувства в отношении меня. Он даже не скрывал их, в прозрачных серых глазах я всегда видел жажду завершить то, что он начал в подземелье королевства Оэр.
Может, он все еще верил, что, не будь меня, Ева досталась бы ему.
Наша взаимная вражда просто звенела в воздухе, напряжение ощущалась, словно было живым. Все мои рисунки налились чернотой, первородный до белизны в костяшках сжимал свой жезл силы. Ева молчала. Она не просила и не требовала, она просто ждала. И это молчание моей дикарки все решило. Моя ненависть и гордость не имеют значения. Ничто не имеет. Я смогу обуздать их, если это поможет.
Я согласен.
