Лиля полна сил. Сейчас ее волнуете лишь вы, – вампир кивает на нас с братом. – Зверь уступит, не сомневайтесь. Меня Ар воспринимает как помощь, а вас как препятствие. Это ненадолго. Я уверен.
И еще одни сутки, а за ними вторые и третьи… Усталость накапливалась и пожирала надежду. Крис дремал на моей груди, обхватив меня руками за шею, вздрагивая и хныча.
– Тише, – прошептал я сквозь сон, гладя ладонью по детской спине. – Спи. Тише.
– Лиля.
Я распахнул глаза и перестал дышать. Вела выглянула из кухни и беззвучно прошла в гостиную.
Наши с тетей напряженные взгляды пересеклись, мы молча ждали подтверждения того, что нам не показалось. И хриплый голос – не обман слуха и не фантазия утомленного сознания.
– Прости, – доносится второе слово, сказанное моим отцом. И за ним следует тысячи других, болезненных, горьких слов раскаяния и привязанности, от которых ком застревает в горле, мешая дышать.
– Спасибо, – шепчет Вела. – Теперь все будет хорошо, – повторяет слова Константина, скромно улыбаясь, стирая слезы тыльной стороной ладони.
Глава 24
Ник
* * *– Отдохни. – Мама протянула руки к Крису. – Поешь, ты выглядишь уставшим. – А я крепко удерживаю вырывающегося волчонка, искоса поглядывая на отца. – Ник, отдохни.
– Ты в порядке? – интересуюсь я.
Отец отвечает коротким кивком.
– Уверен? – уточняю.
– Да, – он кривится на мой недоверчивый тон.
– Иди, мой сладкий. – Мама стискивает ребенка в объятиях и утыкается носом и губами в пушистую макушку.
– Как я по тебе скучала. Ты даже не представляешь, Крис, как я по тебе скучала. – Шмыгает носом и в десятый раз за последние пару минут шепчет, глядя мне в глаза: – Спасибо. Ну, все, иди уже. Прими душ, от тебя жутко пахнет, – кривится сквозь слезы радости. – Правда. Как Алина, ты ей звонил? – В этом вся моя мама, она помнит и беспокоится обо всех, только не о себе. О ней беспокоится отец.
– За Алей присматривает младший Коваль, – отвечаю я, судорожно соображая, где оставил телефон.
Воспоминания подернуты дымкой усталости, скорее всего, как положил его на приборную панель автомобиля, так он там и лежит. Бросив короткий взгляд на родителей и младшего брата, я вышел из спальни.
Спальня – на сегодняшний момент единственная локация, где отец не проявляет нервозности, позволяет матери передвигаться самостоятельно. Пробная прогулка по саду особняка вывела его из себя.
