Отец оценил ненадежную крышу, откуда, по его словам, могла сорваться черепица, и озеро, и мелкие камни на дорожках, на которых человек с легкостью подвернет ногу.
– Девочка на него сильно обидится, – до меня долетает мамин шепот. – Я бы обиделась.
И ведь мама права. Алина вправе затаить обиду, но я не был готов к разговору с ней день или два назад. И не готов сейчас.
«Что я могу сказать? Моя мать погибла. Я не глядя заключил контракт с демоном, спасая ее жизнь. В то время как отец не мог совладать со зверем и инстинктами, бросался на любого, кто пытался приблизиться к его паре.
Ах да, Алина, я совсем забыл сообщить: я не человек – оборотень. Да-да, прям как в фильмах: покрываюсь шерстью, вою, передвигаюсь на четырех лапах и, если нужно, могу сожрать что-то, что еще недавно было живое и бегало.
А еще мы проведем остаток жизни вместе. Вместе навсегда, до последнего вздоха. Ведь без тебя я тронусь умом, превращусь в психа. Или, возможно, сверну шею любому, кто попытается тебя коснуться, но ты и сама об этом знаешь.
А наши дети… – Я замер у автомобиля, растирая лицо руками. – А наши дети родятся оборотнями. – Резким движением схватил смартфон. – И тебе придется пройти ни один круг ада, чтобы выносить нашего волчонка, а мне – чтобы при этом не тронуться умом от волнения».
Пока заряжается телефон, у меня есть несколько минут собраться мыслями. Первым набираю номер Коваля. Роман подошел ответственно к просьбе, он четко отчитывался обо всем, что происходило с Алиной за время моего отсутствия, по пунктам, словно читая с листа, уложился с докладом секунд в тридцать.
– Утром звонить Альфе? – уточняет. – Или тебе?
– Звони мне, если не отвечу, то Лео.
«Только мне», – повторяю про себя."
"– Спасибо. – Я сбрасываю вызов и тут же набираю ее номер. Гудки кажутся бесконечными. – Алин?
– Я.
Голос до невозможного родной. Тихий. Пробирающий до дрожи.
– Алина. Аля. – До чего же хочется сорваться с места и мчаться к ней. Бросить все. От моего взгляда не укрылось то, как Альфа ненавязчиво занял «пост» у дверей родительской спальни.
Лео не доверяет родному брату, боится, что тот сорвется. Я же не хочу такой жизни ни Алине, ни себе. Я не стану похожим на отца. На того, кто в момент помутнения не узнает детей. Ведь я – хозяин собственных чувств и инстинктов зверя. – Я знаю, что у тебя не все гладко. Все исправлю, обещаю. Мне нужно пару дней. Еще два дня. Ты же потерпишь, зайчишка?
Мозг подло воскрешает запах моей пары. Проверяет меня на прочность.
