– Я хочу видеть все, – упрямлюсь я, чудом удерживаясь на ватных ногах. – Покажи. – Не отвожу взгляда от получеловека.
Ник отступает на пару шагов, резко встряхивает головой, и я давлюсь собственным вскриком.
Теперь я уверенна, что зверь из квартиры не был плодом моей фантазии. Передо мной получеловек-полуволк. Высокий, жилистый, но при этом мощный, с клокастой темной шерстью и немного не пропорционально длинными руками.
– Я могу тебя коснуться? – Я уверена, что зверь поймет речь и ответит, если это возможно.
– Коснись, – в клокочущих урчащих звуках узнаваем родной голос.
Зверь приближается, склоняет морду, дышит поверхностно и часто.
– Не бойся. – Вела все время рядом, придерживает меня за локоть.
– И вы оборотень? – спрашиваю я.
– Да, – отвечает она откровенно, – прикоснись. Зверь будет доволен.
Я вкладываю дрожащие пальцы в раскрытую продолговатую ладонь Ника и словно попадаю в капкан. Длинные когтистые пальцы обхватывают мою руку.
– Не надо! – Я отдергиваю руку в страхе. – Прости.
– На волчьей морде проскакивают вполне человеческие эмоции: огорчение и обида. – Я сама попробую, хорошо? – Решаюсь на второе прикосновение.
Кончиками пальцев я касаюсь широкой груди, ведут вверх к мощной шее и замираю. Меня посещает нестерпимое желание коснуться крупных, белоснежных зубов.
– Помнишь, как я в обморок грохнулась? – незнакомый женский голос отвлекает меня. – Алина, ты очень смелая, – хвалит меня мама Ника.
Девушка со спины окутана в плотные мужские объятия, в которых и пошевелиться иногда трудно, об этом я знаю не понаслышке: Ник так же обнимал меня.
Ревностно, собственнически.
Лиля улыбается, смотрит с нескрываемым восторгом на меня и старшего сына, запрокидывает голову так, чтобы увидеть своего мужчину, молчаливо спрашивает его разрешения.
– Хорошо. – Отец Ника ослабляет хватку, разрешая Лиле пройти в гостиную и подхватить на руки Криса.
– Привет, родной, – целует она пухлую щеку. – Давай поможем Алине. – Мою руку накрывает теплая женская ладонь и прижимает к волчьей морде, почти у шеи.
– Закрой глаза, прислушайся к себе. Чувствуешь? – Я отвечаю непонятным мычанием. – Это связь истинных пар. У вас на двоих одна жизнь и одна судьба. Скоро ты научишься чувствовать эмоции Ника. А он – твои.
– Я чувствую дрожь, – произношу я, не открывая глаз.
– Мой сын боится не меньше твоего, а, возможно, его страх даже больше. Ты можешь оттолкнуть его, не принять, уйти. Это страшно. Страшно для такого, как он.
