– Паша! Прекрати нести чушь, мне моя машинка нравится! И самый большой плюс в ней – это то, что она куплена не в кредит!
– Вот именно, это единственный ее плюс, – похоронно повторил и я все-таки улыбнулась. – И не забывай на ней ты меня сбила, так что у меня давняя и крепкая нелюбовь к красным малолитражкам. Смирись.
– Мне проще не катать тебя на ней, вместо того чтобы ее менять, Суворов. Смирись.
– В ней даже ну получится потрахаться нормально на заднем. Да ты там даже одна не уместишься, не говоря уже обо мне.
– Потрахаться… что ты…?
Плюнула, закатывая глаза. Этот человек невыносим! Невыносим просто! Зачем я вообще его взяла с собой? Стоп, а ведь я его не звала, он поехал за мной сам. Сам меня отпросил. Сам вызвался составить компанию. Нет, не так. Сам поставил меня перед фактом, что едет. В этом весь Суворов.
– Куда мы все-таки едем? – спросил, пользуясь тем, что мы выехали на трассу, и движение стало не таким интенсивным. А я поняла, что не отвечать ему просто не красиво.
– В Воскресенку.
Это маленькое село на окраине области, примерно километров в двадцати отсюда…
– Я знаю, где это. Зачем мы туда едем? – выделил первое слово, и я поежилась, только сейчас понимая, что не хочу знакомить Суворова со своим семейством. В какой-то степени я стыдилась брата-алкоголика – единственного родственника, который у меня остался. Пашке ни к чему знать такие подробности. Но, с другой стороны, он все равно поймет куда мы и зачем, и утаивать это от него глупо.
– Там живет мой брат. С семьей.
– О как. Не знал, что у тебя есть брат, в личном деле об этом нет инфы.
– Он сводный, у нас разные отцы, да и… в общем длинная история. Стоп! Откуда ты знаешь, что написано в моем личном деле?
Пашка улыбнулся и потянулся к радио, чтобы найти повод не отвечать на мой вопрос, но его ждал очередной сюрприз, и я злорадно отметила, что Суворов разочарованно откинулся на спинку сиденья.
– И музыка у тебя не работает, да?
– Там просто подключать ее надо, а я не умею и до сервиса лень доехать.
Да и песни отвлекают от дороги…
– Все, Журавлева. Дальше можешь не оправдываться, я понял.
Помолчала секунд тридцать, а потом сдалась.
– Что ты понял?
– Что тебе давно пора выкинуть это корыто.
Путь до Воскресенки прошел мирно, и как только мы свернули на побитую колесами тракторов дорогу, Пашка заговорил.
– Почему мне кажется, что ты боишься сюда ехать?
Он сам того не ведая попал точно в цель, и я крепче вцепилась в руль, стараясь дышать ровно.
