Просто так будет правильнее…
Вышла из здания больницы, осознав, что даже солнышко на улице стало светить по-другому. Ярче. Заразительнее. Теплее.
– Кафе Алебастр, поедем? – обратилась к водителю такси, который курил около пустующей машины и торопливо кивнул, отбрасывая окурок.
Сначала надо забрать мою машинку, а потом мне предстоит прекрасный день, который в кои-то веки я проведу не одна. А с маленьким чудом, согревшим мою жизнь своим появлением!
Закончив с делами, вернулась домой только под вечер.
Уже начинало темнеть, но солнышко еще грело своим теплом, а может это мысли о малыше согревали, не позволяя замерзнуть?
Вошла в квартиру, стянула с ног надоевшие за день лодочки и прошла на кухню, неся пакет с продуктами.
Отвращение к еде сегодня немного выводило из себя, но я все-таки заставила себя поесть и в довесок набрала домой продуктов, чтобы начать наконец готовить себе еду. Ведь беременным барышням нужно питаться правильно.
Насвистывала, раскладывая крупы по шкафам, убрала в холодильник упаковку молока и кефир и смяла пустой пакет, собираясь сунуть в ящик с оными, но звонок в дверь отвлек.
Опустила полиэтилен обратно и прошла к дверям, мысленно радуясь, что подруга все-таки смогла освободиться раньше и слинять с юбилея троюродной тети, чтобы отпраздновать со мной такое важное событие.
Открыла дверь все еще насвистывая, но стоило поднять взгляд, кровь отлила от лица.
– Паша? – отшатнулась, ручка выскользнула из рук, когда Суворов дернул дверь на себя, входя внутрь.
– А что, ждала кого-то другого? – издевательски выдал и хлопнул дверью, защелкивая замок изнутри. Мощная фигура Суворова заслонила дверь, и я отступила, не зная, как реагировать на его язвительность. Он не был пьян, но что-то в его облике настораживало. Эта неуловимая ярость, сквозящая в рваных движениях сильных рук, когда он стягивал с плеч куртку.
Взгляд зацепился за одну деталь, выбивающуюся из общего фона, и я застыла. Костяшки. Они сбиты буквально до мяса, до костей раздроблены, будто Пашка сунул руки в мясорубку и прокрутил.
– Что случилось? – выдохнула, чувствуя, как головокружение подходит и облепляет невесомостью и вцепилась в косяк, не отводя взгляда от рук Суворова.
– Ничего, – ответил, морщась, и я заметила, что пятна от крови на куртке уже запеклись.
