Чья это? Его? – Проходи Журавлёва, что застыла?
Суворов будто пытался намеренно меня поддеть или вывести из себя, и в любой другой день я смогла бы спустить ему с рук такое, но сейчас, когда узнала новость, мне хотелось, чтобы ни одна сволочь не могла омрачить этот день. И ему не дам портить себе настроение своей кислой миной.
– Ты зачем пришел? – крепче вцепилась в косяк, будто черпая силы из бетонной стены, чтобы быть такой же стойкой.
– Попрощаться, Журавлёва. Сентиментальный стал.
– О чем ты?
Суворов прошел мимо меня в гостиную, нагло задев меня плечом, и я отлипла от стены и зашагала следом с твердым намереньем выслушать его и выпроводить к чертям.
– Я удивлен, что ты не знаешь. Ты же кадровичка. Хотя этим наверно твоя коллега занималась, да?
Молчала, волком глядя на него, скрестила руки на груди впервые теряясь. Как вести себя с ним? Он ведь трезв, а ведет себя как пьяный.
– Перевожусь в Афган.
– Как?…
Ноги ослабли, и я прошла к дивану и рухнула на него, уже не заботясь о впечатлении, которое произвожу.
И если я покажусь ему слабой и напуганной, так и есть, пусть думает, что хочет.
– Ой только вот не надо этого всего, Журавлёва. Думаешь я поверю, что ты расстроена?
Вскинула взгляд, впиваясь в равнодушное лицо и поддаваясь искушению хоть как-то выбесить эту сволочь выпалила, не успев обдумать последствия.
– Я беременна, Паш.
Мне удалось, но лишь на мгновение. Пашка моргнул на секунду теряясь, а потом его лицо скривилось в презрительной гримасе, и он отвернулся к окну.
– Ну что ж. Поздравляю. Теперь у тебя появился прекрасный повод женить Марка на себе. Раз раздвинутые ноги не помогли, испробуй это. Думаю, прокатит. И этот мудила наконец отстанет от моей сестры и не испортит ей жизнь.
Подскочила так быстро, будто от выстрела. Рванула к Суворову и с размаху ударила его по щеке так, что его голова дернулась."
"– Ты что несешь, причем здесь это? – злость не утихала, и я замахнулась второй раз, но Пашка поймал мое запястье и дернул, заставляя меня с маху врезаться в его грудь и заскулить от острой боли, пронзившей кисть.
– Руки будешь с Марком распускать, при мне комедию не ломай, ясно?
Всхлипнула, сжал запястье и обхватил второе, беря в капкан рук.
– И не реви Журавлёва, я больше не поведусь на твои красивые глазки.
– Ты чудовище! – выплюнула ему в лицо эту фразу и сильнее сжал, совсем не контролируя силу.
