Единственной уступкой со стороны государя было дозволение императора признать законным наследником князя сына Алексея.
Вернувшись из столицы, Воронцов два дня беспробудно пил, не желая ни с кем разговаривать, а на третий отбыл в Бендеры вместе с приказом государя. Душа металась между единственной любовью жизни его и чувством долга.
Наступил конец августа. Россия вела беспрерывные кровопролитные жестокие бои с турками под командованием генерала Михельсона. Его светлость князь Воронцов на протяжении всей военной компании пребывал в весьма мрачном расположении духа.
И пусть Софья по закону больше не была его женой, тревога о ее судьбе не отпускала ни на минуту. Собственное бессилие и невозможность хоть что-нибудь предпринять не давали ему покоя ни днем, ни ночью. Казалось, Воронцов не замечает ничего из тех ужасов войны, что творятся вокруг него, мыслями светлейший князь был далеко. Пренебрежение опасностью чуть было не стоило ему жизни. Василий был тяжело ранен в бою при переходе через Днестр, и только благодаря безрассудной смелости и отваге своего юного адъютанта остался жив.
Глава 25"
"Бархатные синие сумерки окутали дворец, когда шейх вновь прислал за ней. Пока она шла за Абу по крытым переходам и галереям, у Софьи возникло чувство, что ее время утекает, как мелкий песок сквозь пальцы. Все в ней противилось тому, что произойдет, но она также знала, что Фархад не отступит от своего слова. Господи, дай мне силы пережить эту ночь и жить дальше, молила она про себя.
Дай мне силы дождаться того дня, когда я смогу снова увидеть всех тех, кто мне дорог. Абу открыл двери, ведущие в покои шейха и пропустив ее вперед, закрыл их за спиной девушки. Соня отступила на шаг назад, и уперлась спиной массивные створки, обитые медью. Сердце болезненно заколотилось, когда она различила мужской силуэт на фоне светлеющего окна. Фархад обернулся и отошел от оконного проема, направляясь к ней. Его движения напоминали ей хищника, подкрадывающегося к своей жертве. Сильные руки сомкнулись на тонкой талии, притягивая ее к разгоряченному мужскому телу.
Твердые жесткие губы впились в ее рот, подчиняя, заставляя приоткрыть губы и впустить его во внутрь. Она подчинилась, но на поцелуй не ответила, оставаясь безучастной в его руках, как послушная кукла.
- Так значит, - усмехнулся он, на мгновение, отпуская ее. Темные непроницаемые глаза блеснули в последних отблесках заходящего солнца, кривая усмешка обнажила ровные белые зубы.
