Кляп и веревки, связывающие руки пленницы исчезают. Она хочет что-то сказать, но не может. Облизывает потрескавшиеся пересохшие губы, пятится от Шайрани, но из круга выйти не может. Та рассматривает ее, чуть склонив голову на бок:
– Ты бои-и-ишься, – тянет, одобрительно кивая, – значит, пусть будет страх.
Берет толстую прядь светлых волос, любовно проводит по ним пальцами, и отсекает под самый корень.
– Страх, – прядь падает на пол, шевелится, на глазах обращаясь в толстую цепь, и броском захлестывает мою копию поперек талии.
– Посмотрим, что тут есть еще, – улыбается Шайрани, обходя ее по кругу.
Другая я, трясется, прижимая руку к голове, к тому месту, где вырезан большой клок.
– Ненависть, – срезает еще одну прядь, бросает ее на пол, и та становится второй цепью.
– Ваш огонь, – третья прядь, на лету превращаясь в цепь, обвивается вокруг девичьей талии.
– Посидишь на цепи, подумаешь о своем поведении, правда переродиться теперь будет не так просто, но ты хитрая, что-нибудь придумаешь, – утешающе произнесла она, потрепав ее по сырой от слез щеке, а потом переключила внимание на Фэйда.
– А ты… попробуй ее найти, попробуй снять цепи. Только она не вспомнит, а ты не сможешь ей рассказать.
По его плечу вниз стекает темный рисунок, въедаясь в кожу. Снова мелодичный смех и дьявольское предвкушение в глазах цвета янтаря:
– Х-м-м, с удовольствием на это посмотрю.
– Шайя!"
"– Довольно, – резко повела плечом, – я и так была слишком добра к вам. Первый и последний раз.
А сейчас, мальчики и девочки, время платить по счетам.
Все вокруг начинает меняться: зал пропадает, сменяясь уже знакомыми пыльными подземельем, закутком без окон, без единого луча солнца.
– Добро пожаловать в твой новый дом, – в голосе жуткая насмешка, – устраивайся поудобнее, ты здесь надолго.
Шайрани, довольная своей работой, уходит, не оборачиваясь. Фэйда с силой выкидывает из помещения, а закованная в цепи девушка, оставшись одна в темных катакомбах, истошно кричит, пытаясь освободиться.
Нас тоже будто затягивает в воронку, и уносит прочь. Коридоры удаляются, сужаясь до серой точки, а в ушах по-прежнему стоит дикий отчаянный крик.
***
Я снова в метрополитене. В этот раз тут полно людей. Все торопятся, бегут по своим делам, разговаривают. Испуганно смотрю по сторонам, не понимая, как тут оказалась, где Фэйд, что вообще происходит. Пугаюсь, до неимоверности, но чувствую, как на плечо ложится теплая нежная ладонь.
