В результате картину оставили, почистили, привели в божеский вид и повесили на втором этаже, а я как блаженная рассматривала ее, и мне казалось, что туман живой…
Эпилог
Просыпаюсь в мягкой постели, не раскрывая глаз, сладко потягиваюсь, и переворачиваюсь с боку на бок. Хорошо так внутри, спокойно.
Даже странно. Отвыкла я от спокойствия.
Подозрительно приоткрываю один глаз и осматриваюсь по сторонам. Светлая комната, хочется сказать, что не знакомая, но это не так. Каждая деталь, на которую натыкается взгляд, кажется своей, родной, и вместе с тем ускользает, когда пытаюсь вспомнить.
Ничего не понимая, встаю к кровати и прохожусь по комнате. Аккуратно прикасаюсь к вещам, что лежат на столе: письменные принадлежности, какие-то книги. Каждый предмет – уколом в сердце.
Подхожу к светлым шторам, за которым угадывается силуэт окна, и распахиваю их, а там…
Там большая терраса, выходящая прямо на берег реки, той самой над которой клубится прохладный туман.
Раздвинув створки, выхожу на улицу, вдыхая свежий воздух, с непонятным восторгом окунаясь в прекрасную тишину.
Подойдя к перилам, сжимаю их ладонями. И снова укол в сердце, когда чувствую такую привычную, прохладную гладкость белого камня.
Не знаю, сколько времени проходит, прежде чем понимаю, что не одна. Не оборачиваюсь, и так прекрасно зная, кто стоит за спиной, просто спрашиваю:
– То самое место, что было на картине?
Секундная задержка, а потом спокойное:
– Да.
Киваю, продолжая рассматривать водную гладь, кувшинки, покачивающиеся на легких волнах, куст ракиты на другом берегу.
"
"Фэйд встает рядом, и тоже смотрит на воду.
– Я странно себя чувствую, все будто родное и одновременно чужое, обрывки всплывают в голове непонятные.
– Это твои воспоминания.
– Я ничего в них не понимаю, запуталась.
– Разберешься. Все вернется, нужно просто время.
– Ты полностью материализовался? – пройдясь взглядом по фигуре не нашла никаких туманных клубов, марева. Ничего. Просто мужская фигура.
– Да.
– Это значит, что я тебя типа полюбила? – не могу сдержать иронии.
– Тебе виднее, – жмет плечами, не глядя в мою сторону. Рассматриваю его украдкой, а сердце в груди бухает как сумасшедшее. Ненавижу! За все что делал, за то, как пугал, за все. И в то же время щемит в груди, так что дышать трудно.
– Не люблю, ни капли, – пытаюсь сказать насмешливо, но на середине фразы голос ломается.
– Тогда можешь идти. Я тебя не держу, – произносит это так спокойно, что теряюсь.
