Разомнешь?
От мыслей, что меня будет мять посторонний человек, чувствую себя неуютно, неуверенно. Мне совсем этого не хочется, и я искренне надеюсь, что он сейчас откажется, но бугай лишь равнодушно пожал плечами:
– Легко. Только при одном условии. Ты не будешь орать, как кое-кто, – с усмешкой покосился в сторону Арины, – что я садист и костоправ.
– Очень смешно! – фыркает сестрица, соскакивая с тихо скрипнувшей кушетки, – Ты мне тогда чуть хребет не сломал!
– Ну, ведь не сломал!
– Но, пытался! – не сдавалась Арина, тихонько толкнув его в бок.
– Ребят, может ну его, – с сомнением шепчу, наблюдая за их бодрым спором, – само пройдет. Еще разок попаримся, и как новая буду.
– Ложись, давай, трусиха, – хихикнула сестрица, подталкивая в сторону кушетки, – вечер пыток продолжается.
– Добрая ты! – ворчу, с сомнением поглядывая на ручищи Андрея, которыми, казалось, можно подковы разгибать, да деревья ломать. Осторожно присела на край, а потом, охая и морщась от боли, легла на живот.
Арина без умолку болтала, а Чернов приступил к массажу.
Грубоватые руки разминали спину, сквозь пушистое белое полотенце. Сначала на удивление мягко, а потом всё сильнее надавливая. Спустя некоторое время зажмурилась, закусив губу:
– Ой-ой-ешеньки! – чуть ли не во весь голос заорала, когда надавил особенно сильно.
– Терпи, – цыкнул на меня Андрей, – потом легче будет.
– Не могу, – как маленькая застучала ногами по кушетке.
– Можешь.
– Диана, ну ты и неженка… – смеется сестра.
Тусклая лампочка, освещающая предбанник тихонько заморгала, а потом и вовсе потухла.
Все трое замерли, удивленно переглядываясь и прислушиваясь. Снаружи стояла такая тишина, что хоть ножом режь. Даже кузнечики замолчали.
Порыв холодного ветра по коже, и свет снова загорелся, гораздо слабее, чем до этого. Бледный, тускло-желтый.
– Что за… начала было в полумраке Арина
Резкий удар, распахнувшейся двери об стену, заставляет нас вздрогнуть.
Я попыталась вскочить, но Андрей, будто окаменев, удержал в лежачем состоянии, придавив крупными ладонями к кушетке:
– Сквозняк, – лениво констатировал он.
– Твою мать! – нервно хихикает сестра, – я чуть не завопила от страха! Пойду, проверю, все ли окна в доме закрыты, такой ветрище сейчас грозу принесет.
Она порывисто вскочила на ноги, и, натянув босоножки, бодрой ланью метнулась к выходу, на ходу отдавая распоряжение:
– Ты мне ее тут не сломай!
– Хм, как получится, – странным голосом произнес Андрей.
