Знала ли она, что пригрела на груди змею, которая по воли похоти не задумываясь, предаст, позарившись на чужого мужчину? Да и не нужен он. Ни тогда, ни сейчас. Просто по каким-то неведомым причинам мозг перестал контролировать тело, откинул в сторону всю ценность родственных уз, позволяя вожделению заполнить мир вокруг.
Меня тошнит от мерзости, плещущейся внутри. Стыд, желание провалиться сквозь землю, а еще лучше сдохнуть, чтобы не позорить этот дом своим присутствием.
Скатываюсь с кровати, с наскоро накинув халат на обнаженное тело, бегу в ванну.
Несмотря на то, что вчера был «банный день» ощущаю себя грязной. Мне кажется, я пропиталась отвратительным запахом чужого тела, запахом предательства.
Поскуливая от отчаяния, натираю тело жесткой мочалкой, скребу кожу, оставляя некрасивые багровые отметины, царапины. Хочется упасть на колени, сжаться в комок и реветь, но держу себя в руках, с трудом, в груди все рвется, плавится.
На ватных ногах спускаюсь вниз. Никогда в жизни еще не было так хреново и не хотелось выброситься из окна.
Даже жизнь с Вадимом сейчас воспринималась, как светлое безоблачное существование."
"Что теперь делать? Смолчать? Или разрушить иллюзию сестры о том, что у нее достойный мужчина и любящая, преданная сестра? Или поговорить с Андреем, предложить ему схоронить эту тайну так глубоко, чтобы никто и никогда не узнал? А может потребовать, чтобы он исчез из нашей жизни навсегда?
Блин, как горько и сердце заходится. Как же я могла так поступить с Ариной? Не понимаю вообще.
Вспоминаю Андрея, и не понимаю себя еще больше. У меня к нему ноль интереса! Ноль без палочки! Не мое вообще! И не было никаких затаенных взглядов, не было тугого узла в животе, не было электрических разрядов при случайном прикосновении, не было томных мыслей перед сном. Ничего. Пусто.
Однако стоило сестре выйти из предбанника, как я по неведомым причинам раздвинула перед ним ноги. Выгибалась, билась, стонала как ненормальная. Как получилось, что с ноля до ста разгон за секунду? И потом так же стремительно обратно.
Спустившись вниз, слышу их голоса из гостиной. Разговаривают о чем-то, смеются, а меня тошнит. От себя, от него, от воспоминаний о порочных прикосновениях. Шалава, блин!
Вытираю вспотевшие ладони о карманы джинсовых шорт и медленно иду к ним.
– А, вот и наша соня появилась! – встречает меня радостный возглас сестры. Сердце в груди переворачивается, гулко, болезненно бьется.
– Привет, – отвожу в сторону глаза, чувствуя, что иду ко дну.
