Цемент местами ссохся, обсыпался, оставляя за собой испещренные рытвины, старый темно-красный кирпич потрескался, местами вывалились целые куски.
Прикасаюсь пальцами к стене, чтобы лишний раз убедиться – она реальна. Чувствую под пальцами шероховатую неровную поверхность.
Тупик.
Очередной тупик, отсекающий последний путь спасения.
***
Безуспешно толкаю внезапную преграду, упираясь обеими ладонями. Пинаю, так что боль простреливает до самого бедра.
– Пусти меня, пусти! Тебя здесь нет! – кричу на стену, будто она может меня услышать, а нутро все сводит от паники.
Потому что она здесь. Она материальна.
В этот момент отчетливо ощущаю, как на бедра ложатся чьи-то ладони.
Взвизгнув от неожиданности, резко развернулась, прижимаясь к стене, только чтобы обнаружить за спиной пустоту…
Кожа нестерпимо горела в тех местах, где почудилось чужое прикосновение.
Мне было жутко. До такой степени, что мутило, выворачивало наизнанку, ломало кости, и не выходило удержать бешеную дрожь.
– Кто здесь? – спросила, чуть дыша, и в доме внезапно все затихло.
Перестал шипеть телевизор, перестали звучать дикие голоса. Полная тишина, и единственным звуком, который ее нарушал был дикий грохот перепуганного сердца.
Снова прикосновение. Будто кончиками пальцев ведут по щеке. Ощущаю так явственно, что нет сомнений в реальности происходящего.
Вскинув руку, касаюсь своей кожи, в бесплодной попытке оттолкнуть. Пальцы хватают пустоту. Никого нет рядом.
Еще сильнее вжимаюсь в проклятую стену, и в какой-то момент, кажется, что она начинает втягивать в себя, плавно натекая на плечи, окутывая вязкой тиной.
Отскочив в сторону, оглядываюсь лишь для того, чтобы убедиться – стена цела. Стоит нерушимой преградой на пути в спасительную комнату.
Давит состояние полной беспомощности, смешанное с глубинными страхами, с паникой. Мне так хочется помощи, но не знаю, откуда ее получить. Утопаю в своем одиночестве, задыхаясь в изоляции. Я уже знаю абсолютно точно, что одна. Что в этом чертовом доме нет ни Арины, ни Андрея.
Только я, странные фантомы, и еще кто-то, дергающий за ниточки, играющий нами словно марионетками.
В комнату не попасть, из дома не выйти. Западня.
Единственная надежда, что еще теплится в груди. Это телефон. Вдруг удастся пробиться? Связаться с внешним миром? Ну, не может же он все и всегда контролировать!!!
Только телефон остался внизу, на кухне, на столе. Там, где я его положила, пока разговаривала с сестрой. А это значит надо спуститься.
