Единственное безопасное место в этом жутком доме – моя комната. Измученный взгляд на лестницу. Кажется, совсем близко, но надо пройти мимо гостиной.
Выбора нет. Делаю первые шаги, придерживаясь рукой за стену, стараясь двигаться бесшумно, чтобы не привлекать к себе внимания, наивно мечтая остаться незамеченной.
Несколько неуверенных шагов, и волосы на затылке шевелятся, мне кажется, сзади кто-то есть, кто-то смотрит на меня, в спину.
Чувствуя, как рвано мечется сердце, медленно оглядываюсь.
Распахнутая дверь, возле которой я только что сидела, закрыта, металлическая цепочка вправлена в дужку и легонько покачивается, словно от невесомого прикосновения, а из прихлопа, медленно сочатся тени, укутывая поверхность двери.
О, Боже…
Пячусь на непослушных ногах, спотыкаюсь, еле успев схватиться за косяк, и только тут осознаю, что достигла широкого дверного проема в гостиную.
Стою боком, не в состоянии повернуться, посмотреть, что творится в комнате.
Все так же краем глаза вижу телевизор, на экране которого беспорядочно мечется, подрагивает картинка.
Диван.
На нем кто-то сидит.
Прижав дрожащую руку к груди, медленно, через силу разворачиваюсь…
На диване спиной ко мне сидят Арина и Андрей. Те самые, что ушли из дома, не оборачиваясь! Не глядя в мою сторону!!!
А теперь сидят здесь, дома!
Замерли как не живые, даже не шевелятся.
Не могу сдержать жалкий всхлип, тут же испуганно зажимаю рот руками, боясь привлечь к себе внимание.
Они меня слышат.
Медленно, ломаными движениями поворачиваются в мою сторону, как совы на сто восемьдесят градусов, настолько заводя голову назад, что там все позвонки должны были раскрошиться.
Не может человек так делать! Не может.
А я не могу дышать. Просто не могу. Легкие не слушаются.
У обоих темные, запавшие внутрь глазницы, из которых белесыми струями стелется туман. Открытые рты растягиваются в кривых безобразных улыбках, обнажая бурые щербатые зубы.
Мать твою! Что это???
Пячусь назад, пока не натыкаюсь спиной на стену, и замираю, словно кролик перед удавом.
Эта жуткая парочка смотрит вою сторону, не моргая. На лицах восковыми масками застыло безумное выражение.
С каждым ударом сердца все больше гудит в ушах. Ведет в сторону, и перед глазами темная пелена – предвестник обморока. Я хочу этого больше всего на свете! Чтобы темнота поглотила, избавив от дикого ужаса.
Не поглощает. Ласково обнимает, а потом безжалостно выталкивает на поверхность, оставляя наедине с обступающим безумием.
