Подошел и, накинув майку на плечи, спросил: – Чего испугалась маленькая птичка Кей?
– Это не то чтобы испуг, – произнесла, медленно проговаривая каждое слово, – это ясное понимание того неприятного факта, что тебе следует или инсценировать свою смерть, или инсценировать свою смерть и покинуть Ятори. Другого выхода я не вижу.
Адзауро молча вскинул бровь, вопросительно глядя на меня.
Я же…
– Ты просто не осознаешь, – тяжелый вздох подавить не удалось, – невозможно защитить никого, если его смерть стала приоритетной целью целого клана.
Телохранители, даже самые лучшие, всегда на шаг позади убийц. Всегда. Поверь, я в этом бизнесе уже давно и побывала как по одну, так и по другую сторону баррикад, так что…
Я потянулась кончиками пальцев ноги к воде, прикоснулась, ощущая холод горного ручья, и, уже не глядя на Чи, тихо добавила:
– И даже уничтожение всего клана Синар, которое я не одобряю и не одобрю в принципе, проблему не решит.
Такие кланы многочисленны. Их дети – везде. Во всех структурах. В любой организации. И ужас заключается в том, что влияние клановой поруки велико настолько, что, даже будь шиноби твоим лучшим другом… он нанесет удар.
Вдали пели сверчки, где-то в лесу перекрикивалось несколько птиц, а Адзауро… Адзауро вдруг произнес:
– Друг… или любовник… любовница… – И последнее уже было прямым обвинением.
Вскинув на него потрясенно-недоверчивый взгляд, я ожидала увидеть в ответ улыбку, насмешку… что угодно. Но взгляд монстра был невероятно серьезен даже сейчас.
– К слову, – похолодевшим до состояния льда тоном продолжил Чи, – ты в курсе, что Исинхай родом с Ятори?
Чего?!
Несколько секунд я смотрела на Акихиро все тем же потрясенным взглядом, а потом прямо сказала:
– Ты идиот.
И, соскользнув с камня по другую сторону от ручья, я всунула ноги в деревянные тапки, будь они неладны, и пошла к нашему импровизированному лагерю с костром, рыбой и здравым смыслом.
Адзауро шел сзади, и я не то чтобы слышала его шаги, просто скорее ощущала его присутствие.
