Я же, несмотря на то что сама вызвала ее, к откровенному разговору оказалась не готова и начала с уклончивого:
– У нас миссия на Ятори по охране наследника клана, но есть более чем основательные причины подозревать в заказчике убийства самого главу клана, который, собственно, нас и нанял.
Эринс изобразила тяжелый вздох и честно призналась:
– Вот именно поэтому меня всегда и бесили ваши преступные организации – вас же вечно втемную используют, Кей! Глава клана, видимо, не желает доставать горячие угли из костра собственными руками, предпочитает руки наемников, причем, насколько я понимаю, раз об этой операции не слышала ни я, ни кто-либо иной в разведуправлении, значит, яториец обратился напрямую к Исинхаю, и главная цель всей этой интриги – тупо убрать Исинхая.
Она вздохнула и добавила:
– Это как минимум. Как максимум – новый император настроен на союз с Гаэрой, в то время как старые кланы предпочитают сохранять незыблемость своего положения и изолированность от внешнего мира.
М-да, мне это даже в голову не пришло.
– Слушай, ты же в курсе, как я ненавижу Исинхая, да? – скривившись, спросила Эринс.
– Не парься, все давно в курсе твоей любви к руководству, – съязвила я.
Сейли коварно улыбнулась, потом даже улыбнулась победно, потом…
– Если кто-то и прикончит Исинхая, то это буду я, так что давай думать, что нам делать. Исинхай что-то сказал по поводу всего этого?
– Он сказал: «Пусть рукоять меча останется в его руках».
Сейли нахмурилась, несколько секунд молча на меня смотрела, потом вдруг спросила:
– Помнишь, я недавно убрала главу клана Самомото?
Не то чтобы я знала подробности, но да, слышала.
– Так вот, – продолжила Эринс, – все его телохранители, по причине того, что не смогли сберечь своего господина, радостно вспороли себе животы. Своими мечами. То есть это и было то самое: «Пусть рукоять меча останется в его руках». Догоняешь?
Частично. Я просто не могу рассуждать об убийствах столь же легко и равнодушно, как Сейли.
– На Ятори, – продолжила она, – насколько я помню, все еще действует кодекс воина и в случае, если кто-то из аристократов сильно облажается, то никакой казни не будет.
Преступник должен убить себя сам. Ради чести. Ради сохранения чести рода.
Я сидела, пристально глядя на нее, и контуры плана действий уже начали вырисовываться.
– Желательно, – продолжила Эринс, – чтобы при моменте позора присутствовал кто-то из более высокопоставленных людей, чем ваш наниматель.
«Император», – мгновенно подумала я.
