Он молча наполнил ее снова, засунул в карман, посмотрел на меня и с энтузиазмом произнес:
– Ну что, двинули дальше?
– Желательно пешком, – мрачно ответила я.
Усмешка и издевательское:
– Хорошо, моя девочка, буду нести тебя на руках.
– Руки убрал! – потребовала, едва он сделал шаг ко мне.
Адзауро остановился, с насмешкой глядя на меня. О том, что я при всем своем на то желании абсолютно никак и ничем противостоять ему не смогу, знали и он, и я. А потому мне пришлось изрядно наступить на горло своей гордости и практически попросить:
– Можно я немного пройдусь? Пожалуйста.
Он хищно прищурился и произнес:
– Немного.
Спасибо за разрешение, сейчас поясной поклон отвешу.
Но прежде чем я успела еще хоть что-то сказать, Адзауро схватил меня за руку, крепко сжал мою ладонь и повел по ручью как ни в чем не бывало, словно мы вообще на прогулке и в целом красота такая вокруг и у нас, типа, свидание.
– Я был здесь раньше, – прерывая мою попытку вырваться и будто вообще ее не замечая, произнес Чи.
И я… я пошла рядом, крайне заинтересовавшись этой информацией.
– Мне было восемь, – продолжил Адзауро, – мой день рождения…"
"Его ладонь, сжимающая мою, на миг сжалась сильнее, словно Чи пытался совладать с эмоциями, и он справился с ними практически сразу.
– Я сбежал, – голос монстра становился тише, но от этого казалось, он проникает в меня сильнее, забивается в легкие, пробирается под кожу, захватывает сердце. – И несколько месяцев прожил здесь, прекрасно зная, что с территорий клана Синар дед меня забрать не сможет.
Ни забрать, ни вытащить, ни в целом… как-либо обнаружить.
Ручей стал глубже, и Адзауро без спросу подхватил меня на руки, перенес через заводь и отпустил, лишь когда глубина ручья вновь стала удобной для передвижения.
– Четыре месяца я был почти счастлив, – вернулся к рассказу Акихиро, – а потом попал в деревню асинов.
Он усмехнулся и произнес с какой-то насмешкой, вот только насмехался, по-моему, над собой:
– Гни дерево, пока оно молодо.
У кланов шиноби культура, идеология и отношение к детям оказались абсолютно идентичными принятым у аристократов.
Я молча шла рядом, стараясь ступать бесшумно, потрясенно смотрела на Чи и слушала, затаив дыхание.
– Забавно, ты смотришь на меня с жалостью, – как-то зло произнес Адзауро.
– Не на тебя, – очень тихо ответила я, – я смотрю на ребенка, который понял, что все взрослые на Ятори одинаково безжалостны.
Он усмехнулся.
