Владислав тут же отхватил ножом изрядный ломоть и принялся с аппетитом жевать.
– Вот, – удовлетворенно произнес он, проглотив первый кусок, – совсем же другие ощущения, нежели натощак. Продолжаю. Мне становится интересно, кто это в нашу богом забытую новостройку приехал на такой «тачке», поэтому сижу в машине и не выхожу. Вижу – из дорогого престижного автомобильчика выходит наша Ирочка. Но как выходит! Это надо было видеть! Сначала вышел некий мужчина, обогнул машину и открыл дверь со стороны пассажирского места.
Подал руку, а уж потом появилась наша девочка. И у нашей девочки в руках такой букет, какие я видел только на кинофестивалях в руках у звезд неимоверной величины. Стоят они рядышком и о чем-то мило беседуют. О чем – мне не слышно. Кавалер то и дело Ирочку приобнимет и в лобик поцелует или в висок. А она к нему так и льнет, так и льнет. Но никакой сексуальной похабщины, чего не было – того не было. За ягодицы не хватал, к бюсту не прикасался, в губы не целовал. Только в лоб или в висок. Смотрю, они вроде как прощаются, кавалер Ирочке руку целует.
Как же так, думаю, он ведь сей секунд уедет, а я его и не разглядел. Непорядочек. Выхожу из машины, иду прямо к ним, здороваюсь. Вежливо так, без претензий. «Ира, – говорю, – уже поздно, тебе пора домой». Строго так говорю, чтобы хахаль этот знал, что Ира у нас не без пригляда и есть кому за нее заступиться, ежели что. Но давить не стал, сразу зашел в подъезд, чтобы не смущать парочку. Значит, докладываю. Мужик чуть помоложе меня, лет тридцать пять – тридцать семь, лицо не прохиндеистое, на любителя легких развлечений не похож.
Серьезный такой субъект. Одет очень дорого, под стать своей машинке. Одни часы у него на руке тысяч тридцать долларов стоят.
– Он красивый? – спросила Татьяна, которая слушала мужа как зачарованная.
– А черт его знает, – пожал плечами Стасов, – вас, девочек, разве разберешь, кто для вас красивый, а кто – урод. Вон Бельмондо, страхолюдина, если разобраться, каких свет не видел, а бабы по всему миру от него млеют.
На мой вкус, Иркин хахаль хорош по всем статьям, а уж как вам покажется… Все, ненаглядные мои, рассказ окончен, начинается праздник открытого рта. Я больше не могу терпеть, мне нужно поесть.
Он накинулся на мясо с таким вожделением, будто его не кормили месяца три. Татьяна молча смотрела на мужа, потом бросила тревожный взгляд на часы.
– Что-то долго они прощаются. Может, пойти привести ее?
– Таня, возьми себя в руки, – с упреком проговорила Настя.
