По-видимому, желание прославиться, пусть и скандально, в госпоже Томилиной столь велико, что заставляет ее забывать о грядущем материнстве. Вместо того, чтобы заботиться о здоровье будущего ребенка, она собирается таскаться по судам. Что ж, мы давно уже перестали удивляться и разного рода судебным искам, и тому, что у нас растет странное поколение странных детей. А откуда же взяться нормальным, если даже будущие матери думают исключительно о скандалах и читают ту нелитературную безвкусицу, которой потчует их пышнотелая мадам Томилина?»
В статье были и другие пассажи, еще более отвратительные и грязные.
Когда Настя закончила читать, Ирочка уже перестала плакать и теперь смотрела на нее огромными глазами обиженного ребенка.
– Ну, видишь? – спросила она дрожащим голосом. – Таня будет в ужасе. Кто такая эта Хайкина?
– Не знаю. Может быть, Таня ее по следственным делам как-то задела? – предположила Настя. – Вот она и мстит теперь, как умеет.
– Я выброшу газету и ничего ей не скажу, – решительно сказала Ира.
– Дай сюда эту гадость, я выкину в помойку.
– Это глупо, Ириша. Завтра Таня придет на работу, и, уверяю тебя, найдется куча доброжелателей, которые ей это покажут. А то и не покажут, а на словах передадут, прибавив кое-что от себя и все переврав в худшую сторону. Врага, как нас учили классики политической борьбы, надо знать в лицо.
– Нет, – Ирина упрямо покачала головой, – я не могу… Она не должна это видеть. Она с ума сойдет.
– Иришка, поверь мне, если она увидит это не у себя дома, где рядом с ней и ты, и Стасов, а где-то в другом месте, будет только хуже.
Ты же не можешь сделать так, чтобы она гарантированно ничего не узнала. А коль не можешь, то половинчатые меры могут принести куда больший вред. Послушайся меня, отнеси газету домой и сразу же покажи Тане. Только не с трагизмом в голосе, а с веселым хохотом.
– Нет. Не уговаривай меня. Я не смогу… Мне так ее жалко!
Ира снова разрыдалась. Настя поняла, что с ней каши не сваришь, ухватила ее за руку и повела к лифту, не забыв при этом забрать букет.
– Пошли, я с тобой вместе поднимусь.
– Зачем?
– Попрошу Стасова, чтобы он меня до метро на машине подбросил, у вас такая глухомань, что и не выберешься вечером. На, неси свой букет, его же тебе подарили, а не мне.
Вдвоем они поднялись в квартиру. Из кухни доносился громкий голос Стасова, который с кем-то разговаривал по телефону, шум воды и звяканье посуды – Татьяна убирала со стола после ужина.
