– Ира, что ты так долго? – спросила она, не выходя в прихожую.
– Я вернулась, – сообщила Настя. – Боюсь я по вашим потемкам в одиночестве шлепать, хочу попросить Владика, чтобы подвез до метро.
Татьяна вышла в прихожую.
– Это правильно, – говорила она на ходу, – прости, что я сразу не сообразила… Ира! Что случилось? Ты плакала? Я так и знала, что твое новое знакомство ни к чему хорошему не приведет.
– Оставь в покое Ирочкиного кавалера, – примирительно сказала Настя. – Дело не в нем.
– А в чем?
– Танюша, я очень перед тобой виновата, я втравила тебя в интервью с Улановым, а теперь какая-то журналистка по этому поводу изощряется.
Текст, конечно, совершенно бредовый, но Иришка жутко расстроилась. На, прочти, и убедишься, что дело яйца выеденного не стоит.
Настя протянула ей газету и мысленно зажмурилась. Татьяна не была ее близкой подругой, знакомы они были совсем недавно, и изучить характер жены Стасова у Насти возможности не было. Как знать, как она отреагирует… А вдруг Ира была права? Волнения, истерика, отчаяние.
А Таня беременна."
"На кухне Стасов продолжал разговаривать по телефону, Татьяна стояла в прихожей и быстро читала, а Насте казалось, что каждая секунда – это шаг на эшафот. Все правильно, опять она во всем виновата, только она. Ведь это она свела Татьяну с кинопродюсером Дороганем, а все, что Таня говорила в эфире о возможности экранизации ее книг, было сказано по его просьбе. Ему нужен был скандальчик, а Тане нужен был Уланов. В тот момент каждый получил то, что хотел, но если для Дороганя все обошлось без последствий и даже, вполне вероятно, обернется с выгодой, то Таня в результате получила на свою голову ушат помоев.
Журналистка Хайкина злобно брызгала слюной и исходила желчью, все, написанное ею, было прямой ложью и передергиванием, но кому от этого легче-то? Газету прочитали или еще прочитают сотни тысяч москвичей, которые поверят этим злобным оценкам.
Наконец Татьяна дочитала статью. Она спокойно сложила газету и убрала ее на полку.
– Стасов! – крикнула она.
– Заканчивай переговоры, тебя Настя ждет.
– Сейчас иду, – откликнулся Владислав.
– Ну, что скажешь? – осторожно спросила Настя.
– А ничего. – Татьяна безмятежно улыбнулась. – Что можно сказать? Что у меня грудь не пышная? Пышная. У меня, слава богу, есть глаза, и я это прекрасно знаю. Я знаю, что я толстая, и меня невозможно обидеть тем, что об этом будет написано в газете. Даже в такой уважаемой. Все остальное действительно полный бред.
