И точно не думать о том самом ""Хочу еще""
А я не хочу! Лучше дайте мне только добраться до этого урода, я сама покрошу его в порошок.
Но вдруг в погоню вклинивается новый участник освещающий все красными и синими огнями и разбивающий визг шин оглушающими сиренами. Две машины обгоняют мою, от чего преступникам приходиться резко затормозить. То же самое сделать вынуждены мы.
Полицейские, в количестве двух человек выволакивают всех на улицу и толкают лицом к машине. Я конечно попадала в разные ситуации, но еще никогда не подвергалась такому унижению.
Тем более, что мои слова бьются горохом о стену.
Меня просто лапают, обыскивая, затем садят в машину, а парней из сервиса еще минут десять допрашивают. Мирона не видно, он за другой машиной.
Я начинаю биться в истерике, реветь белугой, просить телефон позвонить, как вдруг подходит офицер. Я забиваюсь в угол, мне хочется визжать от страха, но он резко хватает меня за штанину и буквально толкает на асфальт.
После чего мы остаемся с Мироном наедине, покашливая от выхлопных газов.
— Ты дал им взятку, — осознаю я и хочу его отругать, но улыбка не сходит с моих губ. Боже, храни коррупцию. Мало того, что машина цела и невредима, так офицеры еще и парней угонщиков забрали.
— Ага, три тысячи баксов.
— Сколько? – не, я конечно в руках и не такие деньги держала, но обычно я расплачиваюсь карточкой. – Так много?
— А ты как хотела. Их было четверо. Деньги, кстати, когда вернешь? – стоит Мирон руки в карманы засовывает, смотря исподлобья, а меня как водой облили и к электрическим проводам подключили.
— Вернешь? — не поняла я, даже шаг назад делаю. – Но тебя тоже могли посадить! Как ты можешь требовать деньги с меня? Это свинство!
— Мне, в отличие от тебя некого бояться. Да и в погоню я в эту ввязался по старой дружбе. Так что, гони бабки.
— У меня нет, — признаюсь, даже придумать не могу ничего. – То есть, есть, на карте, но как я Алексу объясню, что сняла столько наличности.
Мирон!"
"— Да, не ори ты. Ты чего такая истеричная стала… — ухмыляется Мирон и шаг ко мне делает. Меня парализует, потому что я помню этот взгляд. Раньше, когда мы были только друзьями, я могла его спутать со злостью, с усталостью, но после той ночи, когда таким взглядом он кормил меня почти сутки, я знаю, что так он выдает свое возбуждение. Только пусть утрется.
