Саша
Мне кажется, что я схожу с ума.
Иначе как объяснить, что мои руки на теле Мирона, а его губы пытаются высосать из меня душу, требовательно и грубо целуя.
Точно, схожу с ума. Но какое же это сладкое безумие.
Поверить, что это все происходит наяву, невозможно.
Я бы никогда не дала Мирону к себе прикоснуться вот так.
Словно мы снова в моей квартире, снова одни, снова любим.
Поэтому сейчас можно расслабиться и просто отдаться этой порочной фантазии, ведь я никому не расскажу о том, что мне приснилось. Я никогда не говорю, даже если просыпаюсь мокрой, с рукой между ног.
И мне правда больно. Больно от осознания, что в моем диком воображении Мирон еще не вошел в меня, не растянул до предела, до вскрика, который никто никогда не услышит.
И я нетерпеливая. Рвано тяну его футболку наверх, снимаю через голову, лишь на мгновение прерывая жадное совокупление губ, языков, душ. Тут же ощупываю его идеальное твердое тело без капли волос, сглатываю слюну и не выдерживаю.
Делаю то, что вслух-то произнести стыдно.
Сползаю с колен, пьяно улыбаюсь. Мирон почему-то матерится, пока я языком кружу по его плоским соскам. Все ниже, туда, где идеальные по форме кубики, не слишком выпирающие, а такие вот как надо. Чтобы удобно было языком пощекотать, чуть ниже, к ремню, который необходимо снять.
И я закусываю губу зубами, расстегиваю все как можно скорее. Выдергиваю из петель, дергаю ширинку, чувствую, как рот пересыхает от неизвестной жажды.
Мне нужно больше.
Мне нужно сейчас.
Мне нужно взять в руку этот идеальный предмет.
Все верно. Во сне сложно рассмотреть детали, но я помню. Помню каждую венку, помню, как он увеличивался, стоило его коснуться, помню, какие звуки издает Мирон, когда я, ничего не боясь, беру его в рот.
В волосах тут уже усиливается захват от его пальцев. До боли. Такой тянущей. Такой приятной. Что я, уже не соображая, втягиваю член глубже. Привыкаю к давно забытым размерам и принимаюсь качать головой в такт пульсации вен в моем рту.
И так стыдно, мокро, но хорошо, словно этот сон та реальность, в которой я бы хотела остаться.
Как можно дольше. Как можно глубже. Навсегда..."
"— Родная, ох, — слышу хрип, когда скольжу по длине чуть дальше, почти упираюсь носом в редкие волоски, вдыхаю такой пьянящий запах.
Запах своего человека.
Резко выпускаю плоть, наслаждаюсь пошлым звуком и обилием слюны, которую уже рукой принимаюсь размазывать по всей длине.
– Иди сюда, — требует Мирон и я даже повода не нахожу сопротивляться.
