— Это же не правда? Вы же не могли переспать с Михаилом?
— Что? — удивилась она. — Что за бред. Кто это сказал⁈
— Уже все в курсе…
Так, пора это заканчивать и выводить подлеца на чистую воду. Но хотелось сделать это как можно красивее.
— Так, все успокоились! — сказал я. — Александр Сергеевич, так это возможно?
— Разумеется, — улыбнулся он, как чеширский кот. — Все будут на улице через пятнадцать минут.
— Замечательно. Только должны быть все. И дневальные и те, кто в расположении. Это не займет много времени.
— Да без проблем. Только внешний периметр оставлю, — кивнул Пушкин. — Местные командиры слушают меня, как божество.
Он встал и пошел сообщать все необходимое.
Все же, хороший он мужик. Ему тоже интересно, чем закончится эта маленькая провокация. Для него это не составляло большого труда. Да и он единственный, кто мог заставить командиров выгнать всех на улицу. Меня бы не послушали.
— Миша, что за нафиг? — удивилась Хана.
— Прости, но у вас некоторые солдаты с гнильцой. Надеюсь, ты не против, если ребята увидят, как ты спала на траве?
— Да а чего такого? Мы все через это прошли… — пожала она плечами.
— Да и меня ни раз будили, когда я засыпала на стадионе… Но что они такое говорят?
— Сейчас все поймешь. Пошли.
Как Александр Сергеевич и обещал, через пятнадцать минут все расположение было на улице. Я специально проверил, чтобы тот самый парень тоже присутствовал.
Стоит и продолжает трепаться. Что ж.
Удобно, что все стояли напротив стены. Я усилил голос энергией и вышел вперед.
— Господа солдаты. Тут слушок прошел про одного из ваших командиров и меня, — многие начали озираться, делая вид, что не понимают о чем речь. — Но, к сожалению, для клеветника, у меня есть записи, которые документально могут послужить доказательством. И после просмотра, вам остается решить: верить дальше этому человеку, или нет. Все же подрывать авторитет начальника очень некрасиво.
После этого Болванчик включил проекцию на стену. Все было отлично видно. Лора даже время подставила.
— Давайте мы немного перемотаем… — громко сказал я.
Вот Хана уснула. Вот рассвет. Вот я беру ее на руки и несу мимо того самого дневального. Все было записано одним кадром. Хана просыпается, и мы расходимся по спальням.
Повисла тишина, и многие повернулись к дневальному. Ко мне вышли другие начальники вместе с Ханой и Пушкиным.
— Солдат Ван Ту Сри, выйти из строя! — рявкнул его командир.
После того, как он подошел к нам, я попросил слово.
