Я выбираю быть твоей

И постепенно начинаю приходить в себя, словно внутри что-то восстанавливается, медленно, со скрипом, но всё же наполняется.

Потом появляются медики. И Васька, которую тоже вызвонили. Она-то и ставит всех в известность о моём интересном положении и постоянной усталости. Уколы я даже не чувствую… на вопросы отвечаю односложно… госпитализироваться отказываюсь. Не хочу в больницу! Мне просто надо поспать. И погулять в лесу… хотя бы во сне. Отстаньте все!

В конце концов доктор, осуждающе качая головой, удаляется и скорая уезжает.

Васька, пыхтя, как ёжик, буравит меня сердитым взглядом.

— Ну и чего ты отказалась? А если что-то серьёзное?

— Просто усталость. Это нормально, — немного кривя душой, вымученно ей улыбаюсь. Ну как объяснить, что я так чувствую? Не поможет мне больница. Знать бы только, что поможет. — Сейчас доберусь домой, просплюсь и всё будет хорошо. А завтра, так и быть, пойду сдам анализы и поговорю с доктором, чтобы ты убедилась.

— А домой ты как собираешься идти, если на ногах не стоишь? Извини, я тебя не дотащу.

— Я проведу, — слышу голос Боди и недоумённо поворачиваю голову. Он стоит, сложив руки на груди и подпирая плечом дверной косяк. Неожиданно. Но не скажу, что неприятно. Мне он симпатичен. Чисто по-человечески.

Богдан действительно провёл. Буквально донёс до самой квартиры и отпустил лишь в нашей прихожей, после того, как Васька открыла дверь, впуская нас. Я уже более-менее способная стоять, поблагодарила парня и поплелась к себе в комнату, краем уха слыша, как он просит номер телефона у моей неугомонной сестры.

Засыпаю я, наверное, ещё в полёте. Просто проваливаюсь в новый бредовый сон. И снова оказываюсь посреди леса. Соснового. Только деревья тут старше, мощнее, выше, настоящие исполины. Совсем не такие, как в нашем. Вдыхаю вкусный холодный воздух, напитываясь чем-то.

— Мама, — врывается в моё сознание шёпот. Резко разворачиваюсь, путаясь в своих ногах. — Мама, — доносится отовсюду."

"— Где ты? — пересохшими губами спрашиваю у звенящей тишины.

Слышу тихий стон и волосы шевелятся от страха. Не за себя. За моего нерождённого, но уже безумно любимого малыша. Я чувствую, что ему плохо. И не знаю, как помочь.