Они возвратились в «кубрик». Таракан опять не разрешил Ксении одеться, не предложил присесть.
— Если ты и дальше будешь брехать, я тебя голой задницей посажу в бочку к крысам. Они голодные, а поэтому с аппетитом полакомятся твоим телом. Так что решай окончательно: или расскажешь всю правду о своей беседе со следователем, или идёшь четвёртой подружкой к крысам в бочку, — пообещал он.
«Если он так уверенно заявляет, что знает все о моей беседе со следователем, то зачем пытаться дальше его обманывать? Даже если бы он и не знал об этом, то все равно мне пришлось бы ему все рассказать.
Лучше быть убитой, чем стать кормом для голодных крыс», — решила она обречённо.
В те моменты, когда Ксеня молчала или запись могла его скомпрометировать, Таракан выключал диктофон, экономя плёнку и батарейки.
— Я расскажу вам всю правду, без утайки, — заявила Ксеня.
Записав на диктофон рассказ Ксении, довольный своей прозорливостью, Таракан в виде платы за признание коротко промолвил:
— Можешь одеться.
И не без интереса пронаблюдал за процедурой одевания девушки.
Приведя себя в порядок, Ксеня присела на стул.
— Что вы со мной теперь сделаете? — робко спросила она. Делая вид, что он думает, какое решение принять, выдержав минутную паузу, Таракан ответил:
— Мои парни отвезут тебя туда, где взяли. Но днём им светиться около твоего дома нельзя, поэтому тебе с ними в этом лайнере придётся прокантоваться до темноты.
— Я могу и сама отсюда добраться до дома.
— Я не имею права тобой рисковать. Если по дороге домой с тобой что-нибудь случится, то и мой и твой хозяева с нас шкуру спустят.
Сейчас парни тебя покормят, и ты сможешь отдохнуть от свалившихся на тебя переживаний.
— После такого допроса с пристрастием поневоле устанешь, — со смущённой улыбкой, довольная, что наконецто страхи её кончились, призналась Ксеня.
Перед тем как позвать парней с берега на баржу и самому уехать, Таракан попросил девушку:
— Ксеня, окажи мне одну услугу.
— Какую? — удивилась она.
— Ты можешь своему Августу Петровичу рассказать, как я тебя допрашивал, только не говори ему, что мы с тобой занимались любовью.
«Изнасиловал меня как дикарь, а теперь просит об услуге. Обязательно расскажу ему о твоём нахальстве. Пусть Август Петрович со Спицей намнут тебе бока за то, что ты сделал со мной».
Вслух же она заверила его:
— Ничего о твоём озорстве никому не скажу.
— Честно?"
"— Сам пойми, зачем мне лишний позор. — Ксеня попыталась убедить Таракана в искренности своего обещания.
